Ты изменяешь ей со мной

Глава 4

Смотрю в глаза бывшего мужа, все еще не понимая, как такое вообще могло прийти ему в голову?

Да, бумага выглядит официальной, но это бред. Абсолютный.

– Я тебе изменяла? – произношу скорее от изумления.

Вадим прищуривается:

– У тебя есть какое-то другое объяснение? – усмехается. – Перед тобой лежат доказательства твоей лжи, Лиза.

Моей лжи? То есть это не он много лет обманывал меня, спутавшись с моей экс-подругой? Это не он изменил? Не он оказался отцом ребенка своей любовницы? И теперь заявляет, что я ему лгала?

– Не знаю, где ты это взял и зачем, но, если ты хотел найти себе оправдание, утешайся этим сам. Своей любовнице подсунь эту ерунду. Она будет счастлива. – Я поднимаюсь с места, выдергивая руку из схватки бывшего мужа.

– Она не любовница, – говорит таким тоном что внутри моментально остаются царапающие новой реальностью следы.

Он протягивает мне распечатанное фото. Наблюдает за мной снизу, но ощущение своего превосходства он ни на секунду не упускает. В его глазах немое обвинение. Я черт возьми, совсем не узнаю бывшего. Неужели за три года можно так измениться?

Бросаю взгляд на изображение. Оно мне несомненно знакомо.

– Если ты мне не изменяла, как утверждаешь, – добивает меня Вадим, – то почему это фото вообще существует? Может потому что ты прекрасная актриса, Лиза? И всегда выкручивалась, благодаря искусному умению врать? Снова будешь изворачиваться в попытке что-то объяснить?

Я качаю головой. То, что он произносит, абсурд.

На застывшем кадре меня целует Руслан. В тот вечер я была в отчаянии. И как раз оттолкнула Бондарева, а Вадим обещал никогда мне не напоминать о той ситуации. Он уже видел это фото, оно для него не секретом. А сейчас так просто обвиняет, приводя его как доказательство?

– Объяснять я тебе ничего не собираюсь. И знаешь, что, Вадим? Мне впервые жаль, что ты отец моих детей.

Подхватываю сумку, но она падает и переворачивается, заставляя меня присесть, чтобы собрать содержимое. Досадно ругаюсь, запихивая выпавшее обратно. А когда резко поднимаюсь и собираюсь отправить на выход, путь мне перегораживает Вадим.

Он смотрит внимательно, так цепко, как только что яростно бросал мне в лицо несправедливые обвинения.

– Ты мешаешь мне пройти, – говорю твердо, с трудом, но выдерживая его превосходство. Он застал меня врасплох, но я не дам себя в обиду.

– Мы не договорили.

– Мне плевать. Дай мне пройти, Вадим.

Но он не уходит. Смотрит, испепеляя взглядом и лишает возможности нормально вдохнуть.

Я бы хотела сказать, что меня больше не волнует этот мужчина, но это не так. Меня колотит от его близости, хоть сейчас это чувство перемешивается с чем-то темным, зажимающим в тиски бедное сердце.

Кислорода не хватает, в горле ком, а внутри закипает злость. Она кислотой несется по венам, жаром выталкивает воздух из легких. Пульс в висках стучит так, будто кто-то гвозди забивает в крышку короба, отправляющихся в последний путь надежд.

Значит, он делал тесты на отцовство. Соколовская Арина Вадимовна, Соколовский Артем Вадимович. У обоих с Соколовским Вадимом Александровичем ноль совпадений.

Получается, тогда, три года назад, пока я истязала себя сомнениями, пока с ума сходила, пытаясь принять изменившиеся реалии и в попытке простить Вадима, он выяснял, отец ли он Арише и Артему? Это гнусно и совсем не вяжется с тем образом, который сохранился в памяти.

Если Вадим хотел меня растоптать, то у него почти получилось. С тем исключением, что отныне мои эмоции он больше не увидит. И никогда не поймет, что я как дура, оставляла нам небольшой шанс. Да, я сама уехала, но все, что произошло потом, лишь подтвердило, что я сделала правильный выбор.

И сегодняшняя встреча жестким эпилогом завершила нашу историю.

А я еще и прихорашивалась, идиотка.

У Вадима теперь другая семья. У него все хорошо. А я… я чужая. Мы для него чужие.

Я не сводя взгляда, поднимаю ладони к груди и принимаюсь хлопать, Вадим хмурится.

– А ты умеешь производить впечатление, – издаю нервный смешок. – Выбрать ресторан, в котором делал мне предложение, для того, чтобы поставить окончательную точку. Браво, Вадим. Я оценила.

Взгляд Вадима меняется, он вдруг берет меня за плечи:

– Подожди… Что ты сказала?

– Что презираю тебя, Вадим. Вот что я сейчас сказала!

Вырываюсь, пользуясь тем, что он немного отошел от прохода, и резко разворачиваясь, устремляюсь к выходу.

Пока еще сложно переварить только что услышанное. Я так боялась, что Вадим узнает о Алисе и разозлится, а он… Выходит, он о ней не только не знает, но и знать не желает. Только что от собственных детей открестился, обозначив, что они оказывается не его.

Он собирается с ними продолжить общение, все объяснить? Что? Что пропадает, потому что они больше ему не дороги? Что липовый тест позволяет ему не париться об отцовстве?

Боковым зрением улавливаю, что кто-то стоит у выхода, перегораживая проход. Пусть отойдет, иначе я просто его снесу. Ни минуты не хочу больше здесь задерживаться. В этой обманчивой атмосфере уюта, которая на проверку оказалась иллюзией.

Огибая перегородку, отделяющую зал от выхода, резко поднимаю глаза и замираю, понимая, что человек, ожидающий у входа в зал, это Рус!

Он стоит, засунув руки в карман и смотрит куда-то за мою спину, а затем переводит внимание на меня. Его взгляд теплеет.

Он не изменился. Почти нет. Высокий, уверенный в себе. Смотрит с интересом:

– Ты выглядишь супер, – шепчет он, целуя меня в щеку. Затылок печет, я знаю, кто испепеляет меня своим вниманием.

– Почему ты здесь? – произношу, отстраняясь. Я просила Руса меня встретить, но на выходе из ресторана.

– Не стал дожидаться в машине, и выходит не зря.

Бондарев кивает в сторону Вадима:

– Проблемы?

– Нет, уже нет, – усмехаюсь нервно.

Руслан вдруг касается моей руки, осторожно, будто спрашивает, стоит ли ему это делать. А я оборачиваюсь.