Ученье – свет. А выключатель я сломала!

Глава 3.

А в комнате столкнулась со всеми соседями: Шон и Рерх сидели на полу в маленькой прихожей и что-то горячо обсуждали с дрархами, но как только я открыла дверь, дебаты прекратились. Рерх подскочил, повёл носом, усы на его наглой голодной морде распушились, словно хвост у павлина, а глаза впились в миску.

– Это то, что я думаю? – хрипло мурлыкнул он.

– Это еда! – торжественно провозгласила я, скинула туфли, затем быстро сунула ноги в тапочки и направилась на кухню.

Рерх, продолжая гипнотизировать миску, пошёл следом за источником будущего ужина.

А на кухне меня ждал сюрприз. Вместо маленького уголка, только чисто номинально названным кухней, обнаружилась самая настоящая кухня-студия!

– Как это? – всё, что я смогла выдавить, обозревая просторное помещение, где, с одной стороны, выстроились шкафы, столы с варочной панелью, какой-то короб, а около другой стены уютно расположился мягкий кухонный уголок, холодильник и кулер. – Как вы всё это втулили?

– Подпространственная магия! – довольный произведённым эффектом, пояснил один из гномиков.

– Потрясающе! – выдохнула я.

– Ринка, ты потом будешь потрясать нас своими кулинарными изысками, в съедобности которых я, лично, глубоко сомневаюсь, – ядовито заметил рейк, – а сейчас познакомь нас с содержимым этой восхитительно пахнущей мисочки.

– Если глубоко сомневаешься, то там и сиди, не поднимайся на поверхность, – буркнул Рерх. – А я верю в Рину. Правда? Я же ведь всегда был на твоей стороне? – потёрся мне о ноги рыжий подлиза. – Ну, давай, не томи желудок!

Я не знаю, чем не понравились слойки с ливером студентам, но у нас они ушли на ура. Миска опустела в считанные минуты.

– Больше нет? – расстроено дёрнул хвостом кот.

Я пожала плечами:

– Всё, что удалось честно отвоевать.

– Э-эх, сейчас бы картошечки со шкварочками! – мечтательно протянул рыжий голодающий.

– И куда в тебя столько лезет? – икнул Шон.

– У меня обмен веществ усиленный, – важно распушился Рерх. – Я существо магическое, нуждаюсь в качественном и калорийном питании.

– Ну не на ночь же!

– Спать пора! – раздался скрипучий голос откуда-то сверху.

Мы с котом подпрыгнули. Я заозиралась. У противоположной от двери стены стояли высокие часы с длинным тяжелым маятником. Над циферблатом сейчас зияла отворённая дверца, из которой высовывалась тонкая палочка с восседавшей на ней птичкой неопределённого вида. Она-то и голосила.

– Что вы говорите, уважаемая? – душевно мурлыкнул Рерх. Глаза его заблестели, походка стала крадущейся, а весь вид приобрёл вековую таинственность и грациозность кошачьего племени.

– Спать, говорю, пора! А вы жрёте на ночь глядя! – всё так же хмуро проскрипела она и опасливо покосилась синим блестящим глазом на кота.

– Я им тоже говорю – после шести жрать вредно, – с воодушевлением поддержал птичку Шон.

– Конечно, вредно, – согласилась я. – Поэтому мы едим не после шести, а после девяти.

– Да-да, – усиленно заискрил шерстью Рерх, – насчёт «после девяти» нигде ничего не сказано!

Птичка переглянулась с рейком и озадаченно замолчала.

– Всё равно – спать пора, – после некоторого раздумья неуверенно выдала птица. – И жрать вредно, – резюмировала она, сверкнув глазом.

– Ох, таки жить вообще вредно, – вздохнул кот, напуская на себя вселенскую грусть еврейского народа.

Птичка уселась на жёрдочку, закинула одну когтистую лапу на другую, полюбовалась на длинные когти и изрекла:

– Мда. В бытность свою почти вороной, я это поняла. Теперь вот легче. Ни тебе дождя, ни ветра под перья, ни наглых кошаков, – тут она скосила глаз на Рерха, – сиди себе в домике и кукуй.

– М-м-м, вороны не кукуют. Они каркают,– глубокомысленно произнёс Шон.

Птичка сморщила клюв(!) и вздохнула:

– Могу и прокаркать. – Подумала и добавила: – но куковать элегантнее. А я барышня воспитанная, благородных кровей.

– Мадам, – подлетел к ней Шон, –если после шести есть нельзя, то не выпить ли нам по рюмашке?

– Мисс, – курлыкнула «почти ворона», засмущавшись.

– О, мисс, – шаркнул ножкой в воздухе наш мелкий пакостник. – Чего предпочитаете в это время суток? Шампанское, брют, сидр?

– Э-э-э-э, – кокетливо повела крылышком птичка, – а простой водовки у вас нет?

Шон расплылся в злорадной улыбе, смотался на импровизированную кухню и возвратился, держа под мышкой бутылку прозрачного алкоголя, а в руках тарелку с настроганными наспех бутербродами.

Через несколько минут они вдвоём сидели на жёрдочке и клюкали. Запотевшая бутылка возвышалась на крыше часового домика гордым укором совести.

Меня ужалило чувство ревности, но я, скрепя зубами, затолкала его поглубже.

– Что ж, спать так спать, – подвела итог дня.

Немного поплескавшись в ванной, я блаженно растянулась на мягкой постели. На прикроватном столике материализовался вестник.

– Кузя отчёт прислал, – определила я по печати на магбумаге.

Округлые буквы ложились в ровные строчки, которые обстоятельно описывали прошедший в замке день. Домовой не забыл ни одной мелочи, но разумно дозировал информацию. Чувствовалось влияние Надира. Я улыбнулась: всё же как мне повезло с управляющим!

Под тихое бубнение нетрезвого рейка и приглушённое кокетливое хихиканье «почти вороны» я заснула.