Ученье – свет. А выключатель я сломала!

3.1

– Подъём! – хрипло орал кто-то на весь блок.

Я в непонятках соскочила с кровати, впопыхах наступила на хвост коту, тот с перепугу взвился вверх и выпустил когти прямо мне в нижние полушария мозга, чем вызвал увеличение моей прыгучести. Далее всё произошедшее можно положить на бумагу и предложить, как сценарий одного из выпусков Ералаша. Взлетев в воздух вместе с болтающимся сзади Рерхом, который придал не только прыгучесть, но и ускорение в полёте, я попыталась вписаться в дверь, ведущую из спальни в гостиную. В попытке притормозить пришлось схватиться за первое попавшееся препятствие, а именно – за шторину. Эта бархатная тряпка вместо того, чтобы снизить скорость моего планирования, обвила ноги, заставив шмякнуться вниз головой, словно шторный зажим, у которого лопнула пружинка. Кот молниеносно воспользовался ситуацией, оттолкнулся от моей спины и рванул на выход. Только не учёл, что его когти распороли ночную сорочку и оставили на коже багровые следы. Чуть позднее, секундой позже, мозг прострелила дикая боль – коготочки у котика, как у рыси. Откормила на свою голову! То есть – задницу. Естественно, я дёрнулась следом за рыжим паршивцем. Тонкие аристократические кольца, на которых держались шторы, не выдержали грубого трепыхания взбешённого тела, разжались, и я опять рухнула на пол, благо лететь было недалеко, обошлась только ушибами, больно ударив локти. Кот в страхе метался по спальне – никак не мог найти выход. Наконец, издав победный рёв, дверь была найдена. Но я тоже не зевала. Схватила упавшую шторину и запульнула вслед меховому самоубийце. Надеялась, что она также спеленает и его, тогда эта рыжая зараза не сможет уйти от справедливого возмездия. Только кошачья удача сегодня проснулась раньше моей. Рерху удалось избежать столкновения с бархатом, ашторина вывалилась в гостиную. Не долетела, повиснув на двери. Следом за ней, под побудочные завывания «почти вороны», вылетел рыжий с выпученными пекинесьими глазами. Завершала утреннюю парадную колонну я, демонстрируя познания в межмировом фольклоре, то есть банально матерясь. Хотя – нет. Материлась я изобретательно и виртуозно. На последнем мате мне удалось схватить рыжую бестию за хвост, мы свалились на пол, предварительно задев шторину-оборванку, которая победно прикрыла композицию «разъярённая я и кот». Всё разом стихло. И вот в этой тишине заключительным аккордом стала воронья фраза:

– Мать моя в майонезе!

Отплевываясь от шерсти, я выпуталась из бархатной ловушки и зло уставилась на часовую птичку. Ворона сидела на жёрдочке, с восхищением таращила глаза сквозь невесть откуда взявшиеся на клюве очки, и держала в крыльях ручку и блокнот, изящно оттопырив маховые перья и всем своим видом выражая готовность запечатлеть неизвестные ей ранее словесные перлы.

– Столько новых слов! Повторите, пожалуйста!

Профессорский вид вороны разом смыл злость волной раздражения.

– Лысые ёжики! – простонали из кухонного проёма.

Я перенастроилась на звук. Из-за косяка кухонной двери испуганно хлопали круглыми глазами енотовидные гномики.

– Риночка, – опасливо раздалось сверху, – кофе сварить?

Подумав долгую секунду, я согласилась.

– Вари. Только я сначала эту рыжую тушу пристукну. Будет у нас к ужину бефстроганов в шубе.

Кот притворился меховым элементом декора.

– Ой, да брось ты его! – засуетился Шон. – Какой из него бефстроганов? Тем более, ты же знаешь – у меня от шерсти изжога. Давай, я тебе сырочка на хлебушек положу и в духовочке запеку.

Я заинтересованно покосилась на рейка, не выпуская, однако, из рук кота, который продолжал не подавать признаки жизни.

– И с каких пор ты стал проявлять интерес с готовке?

– Ну, что не сделаешь, ради избранной хозяина! – притворно вздохнул маленький проныра и порхнул на кухню.

Следом исчезли дрархи. Послышалась деловитая возня, звон посуды, жужжание кофемолки, словом, рейк кинулся изображать кипучую деятельность. Запах кофе вытеснил раздражение. Я посмотрела на кота, встряхнула его за шкирку, словно продавец песцовую шкурку перед покупателем и задумчиво изрекла:

– Всем хорош, паршивец, только в цветовую гамму интерьера не вписывается.

– Я согласен на покраску! – слабо мявкнул Рерх, приоткрыв один глаз.

На кухне испустила задорный клич кофеварка.

– Ладно, – скинула я кота на пол. – Живи пока что.

Он прижал уши и на полусогнутых лапах шустро юркнул в надёжное убежище, которым, по его мнению, являлся стол.

– Так что? Ликбеза не будет? – возмущённо поинтересовалась «почти ворона».

И тут же захлопнула клюв под дружное шипение всех обитателей покоев.