Ученье – свет. А выключатель я сломала!

Глава 4.

Я подпрыгнула от неожиданного резкого тона мужа и понеслась в открытую аудиторию, по пути в спину ударило:

– А она у нас вообще особенная, – взгромоздилась на своего «коня» змеюка.

– Кумари! – проревел Керри, пресекая все попытки дальнейших комментарий.

В аудитории за длинным столом сидело пять преподавателей во главе с ректором. Он как раз изучал моё личное дело. Рядом с ним горой возвышался Эрдгард, с краю сидел магистр Падьмэ, а между ними ещё два преподавателя, неизвестных ещё мне.

– Здравствуйте, – спокойно поздоровалась я и прошла к высокому столику, на котором красовалась пупырчатая сфера. – Я готова.

Эрдгард деликатно прокашлялся и зашептал что-то на ухо ректору. Тот отложил бумаги, выслушал демона и посмотрел на меня с интересом.

– Может, не будем рисковать? – подал голос Керри.

– Отчего же, – гаденько оскалился магистр Падьмэ. – Студентка Берн должна пройти проверку, как и все остальные до неё. И потом, нужно же знать – к чему быть готовым.

Подошедший Керри успокаивающе взял меня за руку.

– Ария, – он погладил по тыльной стороне запястья и прошептал, – ты только не касайся сферы, просто подержи ладони рядом.

– Что Вы там шепчетесь со студенткой? – раздался скрипучий голос одного из неизвестных мне преподавателей. Он был очень стар, худощав и высок. – Это, по крайней мере, неприлично.

Ректор задумчиво переводил взгляд с демона на меня и молчал.

– Магистр Бланк, что Вы молчите? – заинтересованно покосился в мою сторону другой препод. Он был намного моложе. Высокий, рыжеволосый, с яркими янтарными глазами и золотистой кожей. Он тёплым пятном разбавлял преподавательскую чернильную группу. Чем-то он неуловимо напоминал шейха саламандр.

– Думаю, профессор Ян, думаю, – отозвался ректор. – Опекун студентки прислал развернутую спектрограмму, по которой можно определить все составляющие.

– Однако, – продолжал скрипеть старец, – в Академии все равны. Она обязана пройти процедуру.

– Магистр Архано, – обратился ректор к Эрдгарду, – студентка Кумари выдвинула предположение, что сфера неисправна. Вы можете сейчас подтвердить или опровергнуть?

Демон раздражительно высказался:

– А с каких это пор мы слушаем первокурсниц, больных на голову? Я лично готовил артефакт и слежу за его состоянием и сейчас. Всё там хорошо!

– Ваше «там», – не унимался старик, – нам уже «здесь»! – он резко провёл ладонью по горлу. – Я до сих пор с содроганием вспоминаю ваш эксперимент с тёмной материей в целях создания артефакта прокола Завесы.

– Полно, профессор Гортад, ну не рассчитали студенты! Зато, какие талантливые у нас дети!

– Увольте от таких талантов! – огрызнулся Гортад.

– Господа! – ректор негромко стукнул ладонью по столу.

Профессор замолчал, лишь блёклые жёлтые глаза без зрачков продолжали буровить демона. Я стояла в ожидании дальнейших распоряжений и откровенно пялилась на светила наук. И чем дальше, тем больше убеждалась в народной мудрости «что старый, что малый». Как дети, честное слово. А этому желтоглазому старцу только трактаты писать в стиле «как покорить мир, не вставая с дивана».

– Хорошо, – решил Бланк. – Давайте продолжим. У нас ещё даже первый курс не закончил проверку. Студентка Берн, – обратился он ко мне, – приложите ладони к сфере.

– Студентка – человеческой расы? – продолжил профессор и скептически меня осмотрел. – Маленькая, худенькая, что там может быть? – рассуждал он. – Не думаю, что она нас удивит.

Я смотрела в блёклые глаза, и меня затягивал многовековой песок, даже дышать стало тяжело.

– Ария! – тихо рыкнул Керри, выводя из оцепенения. – Не стой столбом. Давай!

Ну, я и «дала». Стоило поднести ладони к сфере, как она магнитом притянула их и приклеила к своей поверхности. Я вспомнила наказ мужа не трогать её, хотела отлепиться, но не тут-то было. Руки непостижимым образом срослись с магическим артефактом, погрузились по самые запястья, растворяясь в туманном белом внутреннем составляющем, который толстыми щупальцами вырвался из артефакта и обвил мои лодыжки, как канатами. Кожу в местах соприкосновения с ними жгло неимоверно, кости на руках, казалось, распадались на тысячи осколков, хотелось вопить, но голоса не было. Я так и стояла, открывая рот, словно рыба. Преподаватели повскакивали со своих мест, Керри пытался силой оттащить меня от сферы, да только дотронуться не мог – его пальцы проходили сквозь моё тело, будто я была призраком. Демон взревел, трансформировался, в надежде, что в истинной ипостаси возросшая сила позволит расколотить сферу. Но тут она сама вспыхнула ослепительно ярким белым светом и … всё исчезло.

Я закрыла глаза, наслаждаясь отсутствием боли, Керри мгновенно сгробастал в охапку моё ослабевшее тело и принялся ощупывать.

– Милая, ты как? Что болит?

Оживились и преподаватели. Эрдгард тоже подскочил, только в отличие от брата лапы тянуть не пытался. Знал, что от младшего прилетит и не слабо. Стоял и изображал группу поддержки. Остальные гомонили, обсуждая происшедшее. И только ректор остался сидеть в кресле с видимым спокойствием. И именно он озвучил главный итог:

– Интере-е-е-е сно, – протянул эльф, потирая ладони. – А что это у нас тут получилось?

И он ткнул длинным пальцем на подставку, где ранее лежала сфера. Все дружно, как по команде, повернули головы, вытаращили глаза и захлопнули рты. А я чуть не расхохоталась. На месте артефакта стояла, нет, висела голова из светло-серого тумана, такого светлого, что казался белым. Есть такой цвет в автомобильных красках – белый газ. Вот точно. Но и это ещё не всё. Голова была э-э-эм… скажем так: это был бюст Фаины Раневской в годы расцвета её карьеры, только начиная с шеи. Но и этого мирозданию показалось мало.

– Что значит «что это»? – возмущённо прозвучал голос … Ну да. Раневской. Идущий из полупризрачной головы.

– А где мой артефакт? – отмер Эрдгард. – Куда ты его дела?

– Лапочка, – скривилась губы, – перед тобой само совершенство! – голова состроила важную мину и покосила на меня глазом: – Милочка, представь нас!