Удача в подарок, неприятности в комплекте

Глава 8.4. Алексей

Так вот, дом госпожи Абрамовой, погружённый во мрак и на взгляд стороннего наблюдателя крепко спящий, если внимательно прислушаться, походил на большой муравейник. Вот коротко скрипнула дверь, прошелестело чьё-то платье, раздался приглушённый голос то ли умоляющий, то ли, наоборот, приказывающий. Я осторожно выскользнул из комнаты, привычно пригибаясь, прижимаясь к стене и стараясь мягко перекатываться с пятки на носок, чтобы ступать бесшумно, прокрался туда, где звучал этот явно взволнованный голос. Конечно, подслушивать некрасиво, но, согласитесь, честные дела под покровом ночи не вершатся. Я добрался до угла и остановился, не рискуя двигаться дальше, так как прерывающийся девичий голос звучал совсем рядом, и если бы я выглянул из своего укрытия, то непременно оказался бы обнаружен.

- Давай уедем, умоляю, - отчаянно шептала незнакомка, судорожно всхлипывая и делая титанические усилия, дабы не разрыдаться в голос и не перебудить всех вокруг. – Я не могу больше притворяться!

Та-а-ак, судя по всему, кто-то на собственном горьком опыте постигает истину о том, что обманывать некрасиво. Эх, жаль, не видно лица, утром придётся эту бедолагу по голосу искать, а я всё-таки не принц из «Русалочки», хотя тот с этой задачей тоже не справился, предпочтя земную принцессу морской нимфе, мда.

Незнакомка меж тем продолжала свой страстный монолог:

- Пойми, я устала! Устала постоянно лгать, устала улыбаться, когда хочется плакать, устала развлекать эту старую ведьму, устала быть куклой, которую то достают с полки, чтобы поиграть, то безжалостно ломают и бросают на пол! Я не могу так больше!

- Не можешь, значит, - голос мужчины был глухим и ровным, словно он обсуждал зарядивший на сутки дождь или поданную к ужину рыбу.

Однако для его собеседницы даже этой краткой фразы было достаточно, чтобы воодушевиться и продолжить с новым пылом свои излияния:

- Да, не могу. Давай уедем, прошу тебя.

Повисла тишина, прерываемая лишь приглушенными всхлипываниями девушки и шелестом её платья, когда она начинала переминаться с ноги на ногу. Я уже собирался уходить, когда мужчина хрипло прошептал:

- Иди ко мне.

Ну вот, ему про храм, а он про срам, сейчас начнёт успокаивать девицу всеми доступными способами, а когда она утомлённая размякнет, попросит потерпеть ещё чуть-чуть, суля в недалёком будущем райскую жизнь на золотых горах. И девица его непременно простит, посулам его поверит и беспрекословно станет выполнять любую его прихоть до очередной истерической вспышки. И так будет продолжаться до тех пор, пока или он не найдёт износившейся рабыне (назвать сию особу женой, подругой, спутницей или даже любовницей у меня язык не поворачивается) замену, или она во время очередной истерики его не убьёт. В моей служебной практике встречались оба варианта.

Я покачал головой, понимая, что сейчас девица не услышит и самого господа бога, вздумай он спуститься с небес для её вразумления, но дал себе зарок непременно найти эту жертву и побеседовать с ней днём, когда страсти немного утихнут, дав призрачный шанс достучаться до разума, коий имеется даже у самых бестолковых особ. Что ж, здесь мне больше делать нечего, судя по шуршанию одежд и участившемуся тяжёлому дыханию, этой парочке свидетели совершенно точно не нужны, поэтому скромно удалимся.

Я плавно развернулся, стараясь ничего не задеть и ничем не зашуршать, дабы не спугнуть голубков, становящихся всё более раскованными, и направился в сторону лестницы на второй этаж. По пути мне пришлось спешно юркнуть в тень и плотно прижаться к стене, чтобы не столкнуться с пошатывающимся субъектом, обдавшим меня винными парами и трепетно прижимающим к груди бутыль. Судя по нетвёрдой походке и стойкому амбре, визит за вином у данного господина явно не первый, а если учесть, что он добывает выпивку сам, а не гоняет слуг, то хозяйка дома сего времяпрепровождения явно не одобряет. Оно и понятно, Софья Витольдовна сама твёрдо стоит на ногах и от других того же требует, пусть и не всегда успешно.

Ещё один раз мне пришлось укрываться в тени уже у самой лестницы, мимо меня, воровски оглядываясь по сторонам и спешно поправляя платье, проскочила девица, а следом за ней спешил мужчина, негромко ругающийся под нос всякий раз, как подковки на его сапогах цокали особенно громко. У шкафа, за коим я прятался, кавалер догнал даму, ухватил за руку и пылко притянул к себе, лихорадочно шепча:

- Ну, куда же ты? Постой!

- Оставьте меня, - зло отчеканила дама, яростно вырываясь, - Вы сами сказали, что я Вас не достойна!

- Неправда, - простонал мужчина, прижимая спутницу к себе, - я не могу жить без тебя, ты моя судьба, моё счастие!

- Видимо, именно поэтому Вы приглашаете меня к себе исключительно ночью, словно непотребную девку! – дама язвительно рассмеялась и решительно оттолкнула кавалера. – Предупреждаю: если Вы посмеете приблизиться ко мне, я закричу так, что даже соседи сбегутся и увидят Ваш позор.

Мужчина горестно всхлипнул и замер, тяжело дыша. Его спутница отошла к шкафу, так что я смог уловить исходящий от неё тяжёлый и приторный аромат роз, тряхнула головой (по моей щеке скользнула её прядь) и отчеканила:

- Решайте сами, Прохор Милорадович, или Вы представите меня своей матушке как невесту, или я приму заманчивое предложение господина Болдина. Он давно предлагает мне собственный дом, выезд и полный пансион, а ещё регулярные поездки за границу!