Удача в подарок, неприятности в комплекте

Глава 10.2

«Да Вы поэт, сударь, - Алексей усмехнулся, покрутил головой, разминая шею, и мысленно продолжил отчитывать пробудившегося в душе романтика, безжалостно растаптывая его доводами разума, - только не стоит забывать в море сладости и о капле горести: Елизавета Андреевна просватана, у неё жених есть. Кроме этого Вы, сударь, барышни старше, ей, дай господь, если восемнадцать стукнуло, она девочка ещё совсем, даже целоваться не умеет, для неё мужчину холостого за руку взять – уже романтическое приключение, после коего непременно должны быть признание в любви и свадьба. Вам же, господин хороший, уже тридцать пять стукнуло, что по меркам этого общества срок немалый, голова седая, шрамы по всему телу имеются, что тоже пригожести не придаёт, а помимо прочего невесте своей предложить нечего. Капиталами Вы не владеете, поместья фамильного нет, квартирку, в коей проживали, и ту уже другим жильцам сосватали. Род у Вас хоть и древний, но незнатный, происхождения Вы самого что ни на есть пролетарского. И что в сухом остатке имеется? Сердце пылкое любящее? Так и оно неполно, Лике покойной отдано, смертью её изранено, Вы вдовец, что опять-таки по меркам этой эпохи Вам чести не делает. Одну, мол, жену извели, как бы и со второй такая же беда не приключилась. А ещё, напомню, коли Вы запамятовали, Вас от госпожи Соколовой отделяет, помимо всего перечисленного, ещё сто с хвостиком лет, Вы же, как говорят любители фэнтези, попаданец. Вы здесь гость, частный детектив, приглашённый для расследования преступления… преступлений, точнее, как только работу свою выполните, так назад и вернётесь непременно. А Елизавета Андреевна останется здесь, потому что это её эпоха, её жизнь и её судьба, в которой Вы не имеете ни малейшего права оставить хоть какой-то значимый след помимо изобличения искушающегося на барышню злодея. Так что хватит забивать себе голову всякой романтической чепухой, как говорится: «Хороша Маша, да жена Наташа».

Влюблённый юноша, которому после столь беспощадного артобстрела несокрушимыми доводами рассудка предстояло растаять, а в идеале и вовсе окончательно и бесповоротно исчезнуть, дерзко вскинул голову, сверкнул тёмными, бездонными, словно в них сама вселенная открывалась, глазами и упрямо произнёс:

«Только ты же любишь её, признайся, не лги хоть самому себе».

- Нет, - Алексей опять прихлопнул ладонью по столу, вскочил на ноги, в волнении не заметив, что стал говорить вслух, - я люблю Лику, Лиза… госпожа Соколова мне просто нравится, она искренняя, честная, умная опять-таки, настоящая. Она такая… - по губам Корсарова скользнула нежная и беззащитная улыбка, преобразившая сурового следователя во влюблённого мальчишку.