Удача в подарок, неприятности в комплекте

Глава 11.4. Алексей

- В каком часу Вы пришли к госпоже Васильевой? – терпеливо повторил я, решив прекратить сеанс художественного свиста, причём не слишком изощрённого.

Пряников покраснел, его голубые глаза заметались по сторонам, но подсказок, равно как и суфлёров, не было:

- В полночь… Нет, в три часа. Да, точно, в самый разбойничий час.

Я прихлопнул ладонью по столу:

- Самый разбойничий час с четырёх до пяти, когда сильнее всего хочется спать. Это во-первых. Госпожу Васильеву убили, когда она ко сну готовилась, но ещё не легла. Это во-вторых. А в-третьих, вас разве в детстве не учили, что обманывать некрасиво?!

- Елисей меня выгораживает, не сердитесь на него, - прошелестела чуть слышно измождённая белокурая дама, чью бледность и истощённость ещё сильнее подчёркивал богатый шёлковый пунцовый халат.

Незнакомка стояла, привалившись к косяку, прижав ладонь к левой половине груди, но при этом глядя на меня со спокойной уверенностью человека, готового отправиться на каторгу за свои убеждения. Настоящая декабристка, которую не остановят ни общественное порицание, ни лишение всех титулов, ни вечная ссылка.

«Лиза такая же», - промелькнуло у меня в голове, и я плотно сжал губы, чтобы не выругаться. Чёрт, да что же это за наваждение-то такое?!

- Матушка, - Елисей Глебович вскочил, бросился к женщине, подхватил её на руки, бережно, словно она была из тонкого фарфора и могла рассыпаться, донёс до стула, а сам опустился рядом и прижал маменькину бледную восковую ладонь к своей щеке, - зачем Вы встали, доктор же запретил!

- Уж не думаешь ли ты, что я позволю тебе погубить свою жизнь, взяв на себя грех, которого ты не только не совершал, но о коем даже не помышлял? – бледно усмехнулась женщина, нежно целуя сына в лоб.

- Помышлял, - простонал Елисей, пряча лицо в матушкиной юбке, - я хотел убить Дарью Васильевну, сия особа заслуживала самой строгой кары за все те подлости, что совершила. Она вскружила голову отцу и заставила страдать Вас, маменька!

- Тебя она тоже очаровала, - матушка слабо улыбнулась, гладя сына по голове, - ты даже позабыл о своей невесте.

- Простите меня, матушка, - всхлипнул Елисей Глебович, а я окончательно понял, что мне нужно или вмешаться и повернуть разговор в служебное русло, или же уйти, причём немедленно. Слезливая мелодрама, разворачивающаяся предо мной, наличия третьих лиц не подразумевала. Как говорится, третий лишний.

- Мы совсем забыли о нашем госте, - словно прочитав мои мысли, прошелестела женщина, с чуть смущённой улыбкой глядя на меня. – Прошу простить нас, господин Корсаров, боле я не стану отнимать Ваше бесценное время. Я готова признаться в убийстве госпожи Васильевой.

Я не удержался от короткого нервного смешка:

- Третьей будете. А если слуг позвать, то, наверное, ещё желающие найдутся.

- Непременно найдутся, барин, - конопатая девица, угощавшая меня квасом и пряниками, протиснулась в комнату. А следом за ней вошли ещё двое: крепкий огненно-рыжий парень и сухой, поминутно кашляющий дед. – Кажный из нас готов признаться в убийстве ентой барыни, а Макарка по соседям побёг, тамотки людей собирать.

- Агаша, - всплеснула руками матушка Елисея и сделала попытку подняться, да сын удержал, - побойся Бога, такими вещами шутить нельзя!

Слуги разом бухнулись на колени, старик откашлялся, утёр рот и посмотрел на барыню, а потом на меня:

- А никто и не шутит. Вам под арест нельзя, у вас сердце слабое, коли сына Вашего али супруга заарестуют, Вы всё одно не переживёте, а мы, кажный из нас, - старик опять закашлялся, - жизнь свою готовы за вас всех отдать. Особливо я, всё одно меня сухотка гложет, лекарь сказал: помру скоро.

Не устаю восхищаться гуманизмом врачей и их готовностью биться без устали за жизнь каждого пациента! Только что мне делать с этими горе-героями самоотверженными? Простить и отпустить? Идея, конечно, хорошая, но где гарантия, что убивать неугодных не войдёт в этом милом семействе в привычку? Арестовать и держать за решёткой всех, пока убийца не будет найден? Барыня такого точно не переживёт, а её смерть очень сильно ударит по мужу и сыну, да и слугам, раз они готовы грехи госпожи на себя взять. Я вздохнул, вспомнив, как в прямом смысле слова выть готов был в голос после смерти Лики. Сейчас боль ушла, оставив после себя лёгкую, словно вуаль новобрачной, печаль. Жизнь продолжается, а в сердце, как оказалось, синеглазая блондинка может уступить пальму первенства зеленоглазой барышне, то мечтательно-романтичной, а то бесстрашно-решительной. У них ведь даже имена похожи, и теперь я всё чаще ловлю себя на том, что шепчу не Лика, а Лиза…

Я сердито нахмурился, недовольный тем, что поддался царящей вокруг расслабляющей атмосфере всеобщего доверия и прощения. Для следователя во главе угла должен стоять закон, но, чёрт побери, о справедливости тоже забывать не стоит!

- Дамы и господа, - мой голос был подобен треску сухих веток под ногой, - вынужден вас разочаровать: Дарья Васильевна погибла от рук грабителя, который вломился к ней в поисках поживы.

- Во-о-она как, - протянула Агаша, явно огорчённая столь банальной развязкой.

Елисей Глебович удивлённо захлопал глазами:

- Разве?! Так, на ночь непременно проверяйте, закрыты ли ставни. Слышали, что сказал господин следователь? В городе разбойные шалят!