Удача в подарок, неприятности в комплекте

Глава 12.3. Лиза

Я резво вскочила, моментально найдя отличный повод, чтобы быть рядом с Катей и господином Корсаровым, о котором не переставала думать даже в такой страшный миг:

- Я провожу.

- Лизонька, ты остаёшься здесь, - Петенька, так некстати объявившийся рядом, крепко взял меня под руку, не давая вырваться. – Как твой жених я запрещаю тебе смотреть на этот кошмар, да и мешать господину доктору тоже неразумно.

Вот кто Петра Игнатьевича вечно за язык-то тянет, а? То ласки не допросишься, лишний раз за руку взять не смеет, то, когда не надо, трубит о своих правах на меня! Вон, как Алексей Михайлович при фразе о женихе зыркнул на него недобро, а меня и вовсе великосветским холодом обдал, так что я пальцы на ногах чувствовать перестала, ещё и процедил не терпящим возражений тоном:

- Ваш жених прав, госпожа Соколова. Вам должно остаться здесь. И Вам, сударыня, - это относилось к воющей на полу Глафире Михайловне, - тоже.

Заморозив всех, словно был земным воплощением Снежной королевы, господин Корсаров легко, словно Катюшка вообще ничего не весила, поднял мою сестрицу на руки и широким шагом покинул бальную залу. Феликс Францевич вытер вспотевший лоб, сконфуженно посмотрел на меня, виновато пожал плечами, мол, вот ведь какая оказия, и поспешил за господином следователем. Люба, дай ей господь здоровья, склонилась над безутешной Глафирой Михайловной и принялась её водой отпаивать, а я повернулась к Петеньке и, увидев его самодовольную улыбку, показавшуюся мне просто отвратительной, резко сняла свою ладошку с его локтя и прошипела, стараясь привлекать к нам как можно меньше внимания:

- Прекратите всё время демонстрировать, что Вы мой жених! В конце концов это даже неприлично и называется назойливостью!

Я ждала, что Петя смутится, покраснеет и начнёт лепетать что-то в своё оправдание, но вместо этого он обнял меня за талию и прижал к себе с силой, коей я от него не ожидала.

- Что Вы делаете? Отпустите меня немедленно!

Мои воззвания остались без ответа. Петенька склонился к моему лицу, я поспешно отвернулась, пытаясь избежать поцелуя, и прошептал:

- Раз уж мы заговорили о приличиях, душечка, давайте вспомним, а как называют девиц, вешающихся на шею взрослым мужчинам, которые их и знать не хотят? А если и испытывают к сим барышням интерес, то вполне себе физический и не более чем на одну ночь, максимум на неделю? Лавры Оленьки голову вскружили, Лизонька?

На это можно было ответить только одним. Я резко развернулась и отвесила жениху звонкую пощёчину, после чего, воспользовавшись тем, что он ослабил хватку, вырвалась и бросилась прочь из бальной залы. В спину мне неслось жужжание голосов, сдержанные смешки и осуждающие, тяжёлые, словно камни, взгляды скандализованных до невозможности гостей. Да уж, такой бал они долго не забудут…