Удача в подарок, неприятности в комплекте

Глава 13. Таинственное послание

Донести Катю до небольшой, предназначенной для отдыха прибывших на бал гостей комнатки Алексей не успел. Едва он покинул бальную залу, как девушка на его руках выгнулась дугой, с сиплым хрипом втянула воздух, пустив по подбородку кровавую пену, и обмякла. Ещё хранящее тепло тело стало тяжёлым, словно мешок, битком набитый камнями, прелесть жизни ушла, смерть жадной костлявой лапой спешила заклеймить то, что когда-то, совсем недавно, было юной, полной силы и мечтаний девицей.

- Кончено, - прошептал Корсаров, через плечо глядя на доктора.

Феликс Францевич печально вздохнул, перекрестился, укоризненно покачал головой:

- Всё равно в комнату несите, не здесь же тело осматривать.

Алексей кивнул, быстро внёс тело Кати в комнатку, положил на коротенький, обитый нежно-голубым шёлком диванчик и коротко бросил доктору:

- Вы начинайте осмотр, а я за бокалом.

Следователь распахнул дверь и не сдержал короткого энергичного проклятия, чуть не впечатавшись в грудь Василия Харитоновича.

- Осторожнее, сударь, - Василий выразительно покачал бокалом с вином, который осторожно держал двумя пальцами за ножку. – Уничтожите единственную улику.

Корсаров машинально отметил, что руки Василия Харитоновича затянуты тонкими лайковыми перчатками. Дань моде или стремление не оставить пальчики на фужере? Оказывается, Лизин дядюшка не так прост, как хочет казаться.

- Что с Катей, жива? – Василий пытливо смотрел на следователя, протягивая ему бокал со всей осторожностью, на какую был способен.

Алексей поправил перчатку, бережно принял фужер и покачал головой:

- Нет, скончалась, даже сюда донести не успели.

Василий Харитонович протяжно вздохнул:

- Э-эх, старый я дурак, не сберёг девчонку.

В Корсарове моментально пробудился охотничий инстинкт. Он подобрался, точно почуявшая след гончая:

- Вы знали о покушении?

Василий прищурился, остро и оценивающе глядя на стоящего перед ним мужчину, задумчиво покачался с пятки на носок, после чего, удовлетворившись осмотром, хмыкнул:

- Скажем так: предполагал, что покушение будет. Только не на Катю, а на…

- Лизу, - выдохнул Алексей и рыкнул так, что задребезжали стёкла в окне. – Где она?!

Василий Харитонович пожал плечами:

- Когда я выходил следом за Вами, была с Петенькой. Да Вы не волнуйтесь, он теперь, ревностью терзаемый, с неё глаз не спустит.

Лицо Корсарова осветила грустная улыбка:

- А есть повод для ревности?

Василий бросил на следователя быстрый взгляд, решил, что он не дитя малое, сам в делах своих сердечных разберётся, а доброхоту нежелательному может и голову оторвать, дабы не лез в вопросы, для него не предназначенные, и ответил шутливо:

- Так ведь ревнивец ревнует без всякого повода.

Алексей вздохнул, на миг на скулах его проступили желваки, пальцы сжались в кулаки. Василий Харитонович успел красочно представить, как ласточкой вылетает за дверь, но следователь буйствовать не стал, спросил строго:

- Почему Вы решили, что на Лизу будет покушение?

Дядюшка медленно выдохнул, спрятал руки в карманы, скрывая нервную дрожь, и пожал плечами:

- А как же иначе, если раньше искушались?

- И давно всё началось?

Василий Харитонович прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания:

- Могу напутать, но уже более трёх месяцев… вскорости после того, как Катенька, царствие ей небесное, рыдала из-за несчастной любви, на Лизу первое покушение и совершилось. Она на пленэре была, по мостику через быстрый каменистый ручей переходила, а доска возьми и сломайся. Лиза только чудом в воду не упала, успела за гнилую балясину, оставшуюся от перил, уцепиться, ещё жалела потом, что этюдник утопила. Он у неё тяжёлый был.

- Несчастный случай.

Дядюшка кивнул:

- Все так и подумали. Только я не поленился, сходил и посмотрел на мостик. Досочка была подпилена изрядно, так-то. Дальше – больше, неприятности посыпались на Лизу словно град, вот мы… - Василий Харитонович запнулся, кашлянул смущённо, - я и решил наблюдение негласное за племянницей организовать.

- Ольгу толкнули, перепутав с Елизаветой Андреевной?

- Вполне возможно, - Василий прошёлся по комнатке, стараясь не смотреть на безжизненное тело на диванчике и склонившегося над ним доктора, - но я бы не стал исключать и месть, и ревность.

- А Катя выпила вино, предназначавшееся Лизе, - продолжал Алексей, словно бы и не слыша своего собеседника.

- Вот тут я с Вами полностью согласен, Алексей Михайлович, - Василий Харитонович кивнул и затеребил пуговицу, жалея, что нельзя налить хоть немножечко коньячку, пить над телом несчастной казалось кощунством. – Катенька девица была добрая, зла никому не чинила, да и врагов не имела.

- А как же несчастная любовь?

Василий пожал плечами: