Удача в подарок, неприятности в комплекте

Глава 15.2

Когда Софья Витольдовна увидела окровавленную Лизу на руках у Василия Харитоновича, весь мир померк у неё пред глазами. Женщина громко охнула, привалилась к стене, чувствуя, что ноги перестали держать, а во рту пересохло так, что, казалось, шевельни языком и раздерёшь нёбо в кровавые лохмы. В голове могильным набатом билось лишь одно, доводя до приступа безумия: «Не сберегла, всё напрасно, Лизы больше нет». Хотелось выть, в клочья раздирать одежду и лицо, кричать, орать, визжать до потери голоса и кровавой пены изо рта.

- Что… с ней? - прохрипела Софья Витольдовна, таким жутким голосом, что даже самой страшно стало.

Василий Харитонович ещё раз проверил пульс на шее Лизы, облегчённо вздохнул:

- Жива, Алексей Михайлович успел вовремя.

- Если бы этот следователь, как Вы говорите, успел, - процедила госпожа Абрамова, стискивая кулаки так, что ногти врезались в ладонь, - Лизонька не была бы сейчас окровавленной и в беспамятстве.

Василий нахмурился, глазами сверкнул, но Фёдор Иванович не дал разгореться спору, произнёс непривычно мягким тоном:

- Мы устали, переволновались, предлагаю, пока доктор осматривает Елизавету Андреевну и Алексея Михайловича…

- А с этим-то что? – недобро процедила Софья Витольдовна.

Господин Колокольцев надул щёки, философски воззрился в потолок, изрёк тоном оракула, комично копируя Феликса Францевича:

- Полагаю, перенапряжение сил душевных и физических, ведь господин Корсаров не только изобличил душегуба, им, представьте себе, оказался Петенька, но ещё и спас Лизу из лап злодея.

- Значит, злодей пойман, - медленно повторила госпожа Абрамова, ничуть не удивляясь тому, кто именно им оказался, ей Петенька никогда не нравился, как, впрочем, и любой другой мужчина, дерзнувший покуситься на Лизоньку. – А с господином Корсаровым что? Он жив?

- Жив, - коротко отрубил Василий Харитонович, коему не понравился излишне хищный блеск в глазах родственницы.

- Но очень слаб, - трагически вздохнул Фёдор Иванович, - еле до дома добрался, мне помогать пришлось. До его покоев я уж, простите великодушно, господина следователя не дотащил, в малой гостевой оставил.

Софья Витольдовна позвонила в колокольчик, приказала явившейся на зов горничной Глафире подать чаю, а сама вышла из комнаты, сказав, что хотела бы лично поблагодарить господина следователя за спасение Лизоньки. В малой гостевой женщина подошла к крепко спящему Алексею, пару минут постояла, глядя ему в лицо и что-то бесшумно шепча, после чего сорвала с груди артефакт (не зря из ларца достала, как знала, что он пригодится, сердце вещее не обманешь!), бросила его на пол, так что мелкое крошево осколков брызнуло в разные стороны, и громким речитативом произнесла:

- Возвращайся туда, откуда пришёл, забудь это место, людей, с коими тут встретился, дороги, которыми хаживал. Пусть воспоминания сии сотрутся из памяти твоей и исчезнут из сердца. Силою забудь-камня запечатываю память и тебе, и Лизе, пусть она не вспоминает о тебе, пусть образ твой исчезнет из сердца её. Возвращайся туда, откуда пришёл. Силою камней магических запечатываю тебе дорогу сюда. Прочь!

Когда было выкрикнуто последнее слово, Алексея окутала серебристая пелена, подобная мерцающей воронке, а едва она развеялась, ничто в комнате не напоминало о столичном следователе, он исчез безвозвратно.