Удержи меня, если сможешь

Глава 4 - Доброе утро, Мартышечка

Распахнув глаза, щурюсь от палящего в окно солнца. Голова болит – просто ужас, гудит, как старая стиральная машинка моей бабушки. Прикладываю ладонь ко лбу, вспоминая вчерашний вечер. Кафе, подруги, танцы и… Орлов!

– Твою ж дивизию, – бубню под нос, ища взглядом свой мобильник. – Хоть бы ему не звонила. Пожалуйста, пожалуйста, боженька…

Схватив с тумбочки телефон, пялюсь в экран и облегчённо вздыхаю, увидев только один исходящий вызов, длительностью десять секунд.

– Десять секунд! Подумаешь… Что я там могла сказать, п-ф-ф, – откидываю в сторону простыню и прихожу в шок. – А чего это я голая?

Мой мозг не успевает сгенерировать ответ, как в дверном проеме спальни появляется мужской силуэт.

– Мамочка! – вскрикиваю, прячась с головой под простыню.

– Доброе утро, – отвечает голос Орлова?

Зажмурившись, я делаю глубокий вдох и прислушиваюсь к стуку собственного сердца, а оно не стучит – гудит, как самовар у деда Коли в деревне! 

Я совсем с ума сошла? Нет? Точно-точно?

– Доброе утро, солнышко, – ласково говорит видение голосом бывшего. 

Я не реагирую. Ещё я с видениями не беседовала.

– Сонь, выползай! Трусиха.

Под простыню забирается чужая рука и, мамочка дорогая!

– Щекотно, – произношу, то ли всхлипывая, то ли хрюкая. – Всё. Всё. Выползаю!

Аккуратно отодвигаю в сторону простыню, открываю правый глаз и фокусируюсь на белоснежной улыбке бывшего. Твою ж дивизию, Орлов, это действительно ты, а не какое-то там похмелье, хотя… Пусть всё же будет Орлов!

– Доброе утро, мартышечка, – ласково произносит и тянется кончиком носа к моей щеке.

– Эй, полегче, Кирюш, – упираюсь ладонью в мужскую грудь. 

– Ну что не так, а?

– Да как тебе сказать… э-э-э, – чешу затылок, делая вид, что думаю. – Ты опять в моей постели.

– Угу.

– Второй раз за этот месяц.

– Можно было бы и чаще меня приглашать, – его наглая лапа забирается под простыню и…

– Руки! Убрал!

Орлов печально вздыхает и оставляет в покое мое бедро.

– Сонь, я кофе приготовил, яичницу пожарил и сделал салат.

– Ничего себе! Ты и кухня?!

– Представь себе. Я старался, между прочим. Сейчас, – вскакивает с постели, – никуда не уходи.

– Да блин… Куда мне идти? Я же у себя дома вообще-то, – кричу вдогонку, а через минуту наблюдаю весьма забавную картину.

Кирилл Витальевич, обнаженный по пояс, несёт в руках пластиковый поднос. Не верится. Я тру глаза, моргаю, но Витальевич не исчезает. Более того, он приближается с каждой секундной, и я невольно сглатываю слюну. Боже, какой мужчина, какие плечи, какой торс! И я, вроде, знаю, что лучше не пялиться так открыто, но нет! Не смотреть на Орлова не получается от слова совсем. Да и как тут не глазеть, когда перед твоим лицом ходит туда-сюда девяносто килограмм настоящих мышц.

– Прошу, – он ставит пластиковый поднос на тумбочку, берет чашку с дымящимся кофе и передаёт мне. – Один сахар, без молока.

– Не забыл.

– И не забуду.

Благодарно улыбнувшись, подношу ко рту чашку, делаю первый глоток и блаженно прикрываю глаза. 

– Сонь, давай установим график, – неожиданно выдает Орлов, и я тут же давлюсь кофе.

Он заботливо стучит по моей спине.

– Прости, что? Какой график? 

– Ночевок.

Округляю глаза.

– Предлагаю по будням – у меня, а выходные – у тебя.

– Чего? А ты не перегрелся на кухне вместо чайника, а?

Орлов, закатив глаза, ухмыляется.

– Мартынова, тебе не надоело? Сколько можно от меня убегать?

– Нет, – качаю головой, – точно перегрелся. Кирюш, ванная комната – вторая дверь в коридоре, впрочем, ты должен помнить!

– Да причем здесь ванная?

– Ну как? Иди, остудись, а то несёшь бред. Ты – прошлое, Кирилл. Моё печальное, ошибочное…

Я хочу сказать больше, но мужская ладонь ложится на мой рот, и я невольно замолкаю.

– Я слышал это овер дофига раз. Хватит, Мартынова. Я серьезно! Пожалуйста, поговори со мной, хотя бы один раз без своих подколов и приколов. Ну… чего молчишь?

Я рисую в воздухе горизонтальную линию, будто застёгиваю молнию. Мой рот на замке, между прочим, сам попросил!

– Сонь, какая же ты… у-ф-ф, – Орлов вздыхает и, поднявшись с кровати, направляется прочь из спальни.

– Двери захлопнешь, – кричу вслед, но этот гад не собирается уходить – он просто решил воспользоваться моим советом и принять душ.

Пока Кирилл остужает пыл в ванной комнате, я за обе щеки лопаю яичницу, довольно причмокивая. Вкусно-то как! А когда мы были женаты этот гад ни разу не готовил, впрочем, тогда мне было пофиг, но сейчас… Когда мужчина с кухней на «ты» – это круто!

Я успеваю съесть весь завтрак и даже облизать тарелку, пока никто не видит, как вдруг раздаётся стук в дверь. Пялюсь на часы. Одиннадцать утра. Суббота. А значит… 

– Раскудрить твою черешню! – выкрикиваю и, подскочив с кровати, беру курс в коридор.

Останавливаюсь под дверью ванной комнаты, стучу тихо-тихо:

– Кирюша, там такое дело… Посиди в ванной, пока мама не уйдёт.

– Елена Сергеевна?

– Нет, Петр Павлович.

Дверь открывается. Орлов пытается просунуться в дверной проем, но я держу оборону ногой – не пролезет.

– Не понял.

– Орлов, да блин… Ну не тупи. Конечно, моя мама! Она у меня одна, если забыл.

– Любимую тещу. Любить. Нельзя. Забыть. 

– Без шуток, Орлов! – выставляю указательный палец, будто строгий учитель. – Иначе будешь наказан.

– Сонь, а я что-то не понял. Ты меня стесняешься?

Закатываю глаза. Спокойно, Мартынова, дыши глубже…

– А ты как думаешь? 

В ответ Орлов пожимает плечами, и я толкаю его обратно в ванную комнату, а затем спешу открыть входную дверь.

Делаю глубокий вдох, поворачиваю замок против часовой стрелки и…

– София, ты почему так долго не открывала? – мама хмурит лоб, сканирует меня с головы до ног, будто рентгеновский луч и недовольно качает головой: – только не говори, что этот козляра опять протирает дырки на кошерном матрасе, который мы с папой тебе подарили на восьмое марта!