Удержи меня, если сможешь

Глава 22 - Ревность

Кирилл завершает вызов, а я смотрю на него тоскливым взглядом и прикусываю губу. Молчи, Мартынова, ты же знала, что в довесок к бывшему прилагается его мама. Прошло восемь лет, но ничего не изменилось. Кирилл по-прежнему горячо любим своей мамочкой и ради его счастья эта женщина готова на подвиги, похлеще любого Геракла. Конечно же, я ни в коем случае не осуждаю бывшую свекровь, но меру знать надо! Мальчик вырос: игрушечные машинки сменил на настоящие, на запястье Rolex и засыпает он не с плюшевым мишкой под боком.

– Сонь, – кладёт руку на моё колено и слегка сжимает его. – Всё нормально?

Поворачиваю голову влево, натянуто улыбаюсь.

– Конечно.

– Точно? Просто мне показалось, что…

– Тебе показалось.

– Ну ладно, – бубнит под нос и возвращает руку на руль.

В сумочке жужжит мобильник. Открываю молнию и несколько секунд шарю рукой, пытаясь отыскать телефон среди непонятной кучи барахла. На дисплее светится имя любимого босса, а потому на моём лице сползают краски.

Жму на зеленую трубку и, прикрыв глаза, тихим голосом говорю:

– Доброе утро.

– Мартынова, – едва не кричит. – Ты где лазишь? Могла бы предупредить, что опоздаешь.

– Димась, – ласково произношу, но услышав тяжелый вздох Орлова, тут же поправляю себя: – Дмитрий Викторович, меня сегодня не будет.

На том конце провода раздаётся кряхтение, кажется, Доманский поднимается с кресла “великого” босса.

– Что случилось, Сонь? Какие-то проблемы?

– Нет. Просто проспала.

Босс в ступоре, а я смотрю в окно и вывожу пальцем по стеклу незамысловатые узоры. 

– Ты не заболела? Так я это… Приеду, если надо. Только скажи, Сонь. Ты же знаешь, что ради тебя…

– Дим, не надо. Всё нормально.

– Ладно, – вздыхает. – Сегодня я тебя прикрою, но чтобы завтра, – делает строгий тон, – в девять ноль-ноль на работе как штык!

– Спасибо, Димуль. Лю тебя, пока-пока.

Завершаю вызов и тянусь к сумочке, чтобы спрятать мобильник, но неожиданно на моё запястье ложится сильная рука Орлова. Замираю. Медленно поворачиваю голову влево и натыкаюсь на разъяренный взгляд карих глаз.

Ах ты ж… Кирюша, ты всё слышал, получается.

Виновато улыбнувшись, пожимаю плечами, мол, а что такого? Обычный разговор с боссом и это совсем ничего не значит, вроде.

– Что это сейчас было? – звучит из уст Кирилла.

– Звонил Доманский.

– Это я понял, Сонь. 

– Тогда в чём проблемы, если ты понял? – говорят, лучшая защита – нападение! А потому я нападаю на Кирилла: вырываю свою руку, сую мобильник в сумку и прожигаю взглядом дыры на лице драгоценного “бывшего”.

– Что у тебя с шефом?

– Ничего.

– Ничего, – копирует мой тон, а сам со всей силы сжимает руль, да так сильно, что я невооруженным взглядом вижу, как белеют его пальцы. – Я не слепой и не глухой!

– Я в курсе, что не инвалид.

– Я не закончил! – повышает голос, а затем делает глубокий вдох носом, выдох – через рот. – Я понимаю, что до сегодняшнего дня ты была свободной девушкой, Мартынова, но кое-что изменилось. Я не собираюсь ходить с рогами и цеплять ими троллейбусные провода!

Тихо хихикаю. 

– Это больше по твоей части, Кирюш.

Орлов резко жмёт на тормоз, а я же не пристёгиваюсь и потому меня клонит вперёд.

– Дурак, – срывается с губ. – Тебе нервы лечить надо, Орлище, а то с таким "успехом" – прямая дорога в "дурку".

– Завтра же напишешь заявление по собственному желанию, – командует Орлов, а я смотрю на него удивлённым взглядом и хлопаю ресницами.

– Я что-то не поняла, а ты чего раскомандовался? По-моему, я не давала тебе такого права.

– Мне не нравится, что этот женатый тип трётся возле твоей юбки. Даже, если у вас ничего нет, я всё равно против, чтобы ты работала с Доманским! 

– А если бы он был неженатым, тогда нравилось еще "больше"? 

– Не ёрничай, мартышка. Ты поняла, что я хотел сказать.

– Кир, твоя ревность – это нечто, но ты должен понимать, что меня всю жизнь окружают мужики. Я работаю с ними, а не сплю. Если не Доманский, то будет другой шеф и что тогда? Мне снова уволиться, потому что, вдруг, он будет тереться возле моей юбки?

Кирилл молчит, и я не знаю, смогла до него достучаться или же нет! Когда мужчина ревнует – прекрасно, значит, боится потерять, значит, испытывает чувства, но было бы к кому ревновать. Паранойя – психическое расстройство и это меня пугает, а не радует.

– У вас весьма странные отношения с шефом.

– Какие есть. Мы просто очень сильно друг другу подходим, – Кирилл устремляет в мою сторону гневный взгляд, и я понимаю, что сказала не то. – По работе подходим – я это имела в виду.

Кирилл демонстративно отворачивается к окну, а я придвигаюсь к нему ближе и кладу руку на плечо:

– Кирюш, не злись. Я обещаю, больше никаких фамильярностей с боссом. Честно.

Он поворачивает голову в мою сторону. Пристально смотрит, щурится.

– Но увольняться я не буду. Мне нравится моя работа, чтобы ты не говорил.

– Ах, Мартынова, – вздохнув, тянется к моему лицу. Касается щеки. – Ты сведешь меня с ума даже раньше, чем я думал.

– Кир, ты просто не накручивай себя. 

– Не получается. Перед глазами до сих пор та картина, как ты стоишь перед своим шефом и…

– Не накручивай! У Доманского было похмелье, и я всего лишь пыталась облегчить его страдания.

– Ладно. Проехали.

Кирилл запускает мотор и возобновляет движение. Я облегченно выдыхаю. Через полчаса спорткар тормозит напротив моего подъезда. Я выхожу из машины и машу рукой Орлову, мол, пока-пока, но Кирилл открывает дверцу со своей стороны и идет следом за мной. 

– А ты куда, Кирюш? 

– К тебе.

– Хм, – скрещиваю руки на груди, а брови изгибаю в дуги. – Зачем?

– Нельзя?

Закатываю глаза. Ладно, Орлов, можно.

Киваю головой и, повернувшись к Кириллу спиной, топаю вперед. Оказавшись в квартире, стаскиваю босоножки, ставлю их на обувную полку и иду в ванную комнату, чтобы помыть руки.