Угра: Кровь И Обреченность

Глава 25. Цена предательства

Утро наступило неожиданно. Я открыла глаза, понимая, снов не было, дышать было тяжело, даже лежа. На грудь давило, будто на ней лежал огромный жирный кот, килограммов пятнадцать.

- Мияфф, разве маленький котик, как ты, может столько весить?

- Я ДраконОлис, а не кот. Мы весим на всю свою силу.

- Встань с меня, а?

- Зря… но как хочешь, - он встал на свои тонкие лапки, причиняя боль нажатием, словно хотел проткнуть меня, и медленно шагая, спрыгнул на матрац.

Дышать стало намного тяжелее, воздуха перестало хватать, силы утекали, словно песок через пальцы. Мышцы ныли, в голове стучали колокола, отыгрывая мелодию, словно на Пасху, подняться и вовсе казалось невозможным.

Пустота распирала, точно я выбросила с пламенем часть своего естества. Наполнить пустоту? Возможно ли это? Как?

- Мияфф, что со мной?

- А ты как думаешь?

- Не думаю. Сложно. Голова гудит.

- Иди в гостиную. Аэлир лучше объяснит. Могу только немного развеять грусть, - он запрыгнул ко мне на колени, аккуратно, не задевая рогами, потерся лбом о мой живот, наполняя снисходительным умилением.

Усталость немного отступила, пустота стала менее жесткой, не такой напрягающей, одуряющей, менее тяжелой.

Как Мияфф и говорил, я нашла Аэлира в гостиной, смотрящего на поющий красочный сад, мерцавший переливами даже днем, что удивляло, ведь до этого сад был активным только ночью или после моего внимания к нему.

Гостиная была чистой, мебель расставлена по местам, пепел отсутствовал, все чисто и аккуратно. Непонятно, это Аэлир убрал, или Оплот сам восстановился.

- Это чудовище… что это? – спросила я, опускаясь на ковер, чувствуя головокружение, слабость и дрожь в мышцах.

- Голод… Великий Голод, - он знал о моем присутствии, не повернулся, словно игнорировал. – Это одно из первородных существ, рожденных в Бездне. Оно спало, пока не почувствовало твой Огонь. После этого оно проснулось, жаждая твоего Огня. Только насытившись твоим Огнем он уснул.

- Он был уничтожен… вчера.

- Нет, ты его накормила, насытила. И усыпила. На время. Таких существ, как он, невозможно уничтожить, их можно только удовлетворить, усыпить или изгнать. Ты его накормила, поэтому рано или поздно, вернется. Ты дала ему много Огня, но когда-нибудь, он проснется… снова, и захочет еще.

Я устало откинулась назад, не могла сидеть ровно, сложно было думать, пустота внутри напрягала, сковывала, удручала.

- Что со мной происходит? Я чувствую себя пережеванной, пустой, холодной, иссушенной.

- Это плата, - серьезно проговорил он, медленно поворачиваясь ко мне, словно все давно знал. – Ты сожгла не просто часть своего естества, энергии или сил. Это была твоя жизненная, душевная энергия. Не физическая, а эмоциональная, душевная, от этого и пустота. Твои воспоминания и эмоции стали топливом для выброса.

От этого откровения, холодок пробежал от груди к кончикам пальцев, прошелся по позвоночнику, пощекотал затылок, поднял волоски с легкой болью изменения.

- Я могу потерять себя, если буду продолжать так действовать? Это был неправильный ход? Неправильная тактика?

- Ты должна измениться, поменять себя. Усиливая одни стороны, ослабляешь другие. Плата всегда есть. За все нужно платить, тем более за силу. Аполлинария боялась жертвовать, пыталась удержать каждую крупицу своей мнимой человечности. Попадая сюда, вся человечность остается за границей. А она боялась, и в итоге растеклась между пальцами растаявшей льдинкой. Но ты другая, и твой выбор более правильный. Сложный, изматывающий, но правильный.

Его слова, как приговор, звучали набатом в мозгу. Его холодность и отстраненность не давали обмануться. Говорил фактами, вывод из которых должна была сделать я сама.

- Можно ли хоть как-то остановить это? Можно ли…

- Нет, и не думай. Ты можешь только выбрать, чем платить: страхом, болью, воспоминаниями, эмоциями… любовью. Воспоминания – самые ценные, а страх – самая простая оплата, но готова ли ты все время бояться? Твой ли это путь?

Подойдя, он встал рядом со мной на колено, заглядывая в глаза, и его золотой взгляд светился надеждой и эмоциями. Бездонные глубокие глаза, отражающие вселенную.

- Агата… Агги… ты хочешь цепляться за прошлое и то, чем не являешься, или будешь строить свое будущее? Будущее, в котором будешь гореть в пылу эмоций, в пылу любви и надежды? Нужно будет сжечь все: мосты, места, эмоции, себя…

Я посмотрела в его бездонные золотые глаза. Могу ли я пожертвовать собой? Своими мыслями, своей памятью… своими эмоциями.

Понимание приходило медленно: я не магией жертвовала. Не тем, что я не понимала, не видела, не осознавала или не чувствовала… это была я, мое естество. Он хочет, чтобы я стала такой же бессмертной, как он? Чтобы стать равной ему, я должна стать чем-то большим? Насколько большим?

Я знала, какой выбор сделала Аполлинария и все Хранители до нее. Это был не тот вопрос, который следовало задавать. Тем более, я знала на него ответ, а он посмотрел бы на меня с извечной скукой и отстраненностью.

- Я знаю, что ты хочешь спросить. Все до тебя выбрали смерть. Усталую, обессиленную, выгоревшую. Оплот поглотил их всех. Статуи в саду, это теплые воспоминания Оплота. К ним он был благосклонен. А к Аполлинарии – особенно. Портрет – это тюрьма призрака, которым она стала. Вечным призраком, работающим на благо Оплота. Думаешь, ты первая… ее наследница?

- Но, я знала о существовании данного поместья…

- Да, конечно, это передалось через бумагу… память… знаешь, чья она?

- Аполлинарии?

- Нет, Оплота.

- А проводники?

- Те же наследники, но для проводов. У них это тоже передается из поколения в поколение. Они и дорогу не знают сюда. Лишь заводят Хранителя в самую густую чащу, самого жуткого вида. Такова их цель. Они запечатанные. Настоящие провожатые тебя так и не дождались.

- То есть, за мной идут поиски?

- Нет, просто пропавшая без вести. Но объявят тебя таковой по решению суда спустя два года. Или позже, если никто не хватится.