Угра: Кровь И Обреченность

Глава 29. Признание Ветра

Мы стояли, смотря друг на друга, слыша усиливающийся звук разрушения, прыгающий от одной люстры к другой, наполняясь силой, а возвращаясь, звуча мощнее.

Мысли больно жалили, мозг отказывался признавать, сердце не хотело верить. Он действительно так думает? И не доверяет... После всего...

Я сделала глубокий вдох, собираясь бросить что-то обидное, Огонь подначивал ударить по нему силой, заставить... Переубедить... Нужно ли? Почему я должна делать первый шаг? Почему...

- Ты ошибаешься, - сдуваясь сказала ему, и Огонь свернулся вокруг сердца послушным зверьком спать. Милым, сонным, послушным... - Я не буду становиться твоим палачом. Не буду помогать Ей вырваться. Не позволю разрушить нашу Связь и будущее. Я не стану размениваться по мелочам. Не стану Вечным Огнем твоего Сражения. Точно есть другой путь.

- Его нет, - бросил он камнем с надгробной плиты, голос снова стал отстраненным, холодным, бежжизненным, усталым. - Ты наивно полагаешь, что сможешь сделать то, чего не удалось другим Хранителям... Не удалось мне за тысячу лет. Ты такая же... Как все. Пришла со своим дрожащим светом, едва уловимым теплом, с надеждой согреть и осветить тьму всего мира и других миров. Думаешь, хватит чувств разжечь Мифический Алый Огонь?

- Какой?

- Не зная, думаешь, сможешь обнаружить и применить? У войны всегда есть две стороны и, либо ты участвуешь, как одна из сторон, либо ты становишься ресурсом, очередной свечой, которую задует дыхание войны или просто иссякнешь. Как они все... До тебя.

Он резко развернулся и ушел, оставляя в воздухе висеть ядовитый туман слов, в зале, где наши призрачные тени танцевали под музыку любви и доверия, не выдержав первого же порыва ветра, начавшего задувать свечи, вызывая новый сизый дым отчаяния с привкусом отвратительной гари.

Интересно, до меня хоть кто-то задавал ему такие вопросы? Видел ли схему Оплота с источником, ядром и тьмой в недрах? Действительно ли я так наивна, как он видит? Неужели действительно нет другого выхода? Может, для них его и нет, так как тысячу лет зациклены на одном. Может все потому, что они пытаются играть по правилам? Пытаются их угадать и предвосхитить, а поэтому растрачивают свою силу зря, истончаясь, исчезая, оставаясь пустой статуей в Саду.

Я смотрела вокруг на свежие плетения на стенах, которые мы с Аэлиром сделали, опустила взгляд на пол, где они отражались, словно в озере, проследила за нитями ко мне и увидела застывшие перья пламени на моем платье. Не узор, не застывший Огонь, не замерший во времени, а часть, выражение, сила. Я пошевелилась, пламя тоже, а зацепив одну из нитей, струной выдал высокую чистую ноту, отразившуюся от хрустальных люстр молитвенным хором.

Чувствовала ли я отчаяние от его слов или произошедшего после? Нет. Во мне стойко закипала решимость найти новый путь. Это не должно быть сдерживание, как практикует Аэлир, не уничтожение – тогда он умрет. Должно быть что-то новое… Преображение? Улучшение? Я намеревалась спуститься в эту Бездну Тьмы, при необходимости, и, с яростью открытия, позволить Огню гореть и осветить то самое существо, которое ранее не видело света, и свет не знал о нем.

Могла ли я быть уверена в честности Аэлира? Если он прикидывается, чтобы завести меня в ловушку и высушить мои силы таким хитрым способом? Мол, уговаривает не делать глупостей, а потом…

- Ложь… - услышала я издалека мягкий шепот, не зная, это был Портрет в гостиной, сама Аполлинария или то, что таилось под Оплотом.

- Верить нельзя никому… - это уже было пение Сада, который я отчетливо слышала и чувствовала через связь, но относилось это к словам Аэлира или чему-то другому, было не понять.

Улыбнувшись, вспоминая слова Аэлира о выборе, которого, по сути, нет, я лишь уверилась в своей правоте. В конечном итоге, если выбор сделан, он все равно приведет к одному возможному результату. Пусть он мне вовсе не известен, я даже не могу его предположить, но в моей жизни он один. А значит, какой бы выбор я не сделала, он правильный… для моей единственной жизни.

Таким образом, оправдав, в первую очередь, для себя сделанный выбор, я не собиралась и далее оставаться в неведении, ждать, пока меня овечкой приведут к Алтарю. Нет, я должна знать все и сейчас. Моя воля стала сильнее стальной Угры в ее стремительном потоке, несущем половодье и лед по весне. И пусть правда будет ужасной, я готова и к ней. Я должна знать, с чем бороться. Должна видеть… нужно открыть глаза. Для меня правда – это путь к настоящему выбору, а зная все, можно влиять на сегодня.

Аэлир нашелся в отдельной пристройке, древней на вид, из грубого камня крупной кладки без склейки. Точно это строение было сотворено ранее, чем весь Оплот. Окна второго ряда предполагали еще один этаж, но его не было. Зеркальный пол отражал скрытый мир, пронизанный нитями силы, витражные разноцветные окна с мозаикой, напоминали костел.

Одно окно было без стекла, и через него лился чистый холодный лунный свет, отражающийся от зеркального пола и морем расплывался по нитям, утолщая их, утяжеляя, каплями сочился по плющу на стенах.

Холодное каменное место для бессмертного усталого Стража. Казалось, тут и встанет статуей, когда придет время. И это будет самое прекрасное творение вселенной.

Аэлир стоял ко мне спиной, наблюдая за стелящимися по реке сизыми туманными щупальцами, подсвеченными лунным светом, отраженный от бурной воды, напоминая погребальный костер, и дым от него.

- Покажи мне! – твердо потребовала я, обращаясь к его затылку, зная, он чувствует мое присутствие, и, если бы не хотел встречаться, сбежал в лес, но насколько это достойно Стража? – Я хочу узнать, - мой голос звучал четко и настойчиво, пусть я не ощущала этой твердости духа.

Да, я дрожала, от страха, предвкушения, пусть он сам догадывается, но мыслями и голосом я транслировала стойкость. Он меня не отговорит, сделает все необходимое… в крайнем случае, позволит.

- Ты не переживешь этого, - не хотел сдаваться и он, настаивая на моем неведении. – Твой разум слаб, не выдержит встречи, сломается хрустальным сосудом.