Угра: Кровь И Обреченность

Глава 30. Песнь Духа Зверя

Все началось с легкого хлопка и огненного треска. Бездна почувствовала упавшее на ее территорию перо моего Огня, и втянув его, возликовала, начиная полномасштабное наступление, собираясь штурмом взять Грань, чувствуя нашу слабину, появившуюся Связь и нарушение барьера.

И в этот момент, пока мы прислушивались, что это был за хлопок, да осматривали все вокруг, Оплот затрясло в девятибалльном землетрясении, а потом сильнее и сильнее, точно его начали рвать на части гигантские щупальца Кракена. Тени поползли, увеличиваясь, наполняясь туманом, превращаясь в существ.

Это были уже не Разрушители, а более ужасные существа - Искажения. Когда-то это были души, которые поглотила Бездна, а теперь отправила их обратно, лишив разума, воли, естества, но наградив слепым стремлением служить Пустоте.

Живые кошмары, пришедшие из мира снов, искажали понимание жизни, насмехались над идеальными строениями людей и зверей. Это были гротескные, отвратительные создания с неестественной походкой на вывернутых конечностях, обезображенных поплывшей плотью в разложении, но восстановленной неправильно, непропорционально, а словно набросано кусками от разных существ, частично сгнивших. Из дыр на месте ртов, раздавался ужасающий бездушный ор Бездны, сводивший с ума здоровых существ, заставлявший их в страхе бежать, куда глядят глаза.

Аэлир бился словно обреченный, его гибкие движения сложно считывались, иногда казалось, его удар нацелен в другую сторону от противника. Он уворачивался, настигал и снова нацеливался, сражался сродни демону из древних песен.

Сегодня, он использовал меч из лунного сияния, проходивший сквозь этих тварей насквозь, задевая по несколько за раз. Однако несмотря на новое улучшенное оружие, все было тщетным, так как твари множились с геометрической прогрессией, вырастая толпой на месте уничтоженного. Они появлялись из теней, страха, воображения, выходили из воздуха, просачивались сквозь трещины.

Вскоре его человеческая оболочка начала трескаться, пропуская лунное свечение изнутри, настолько прекрасное, что хотелось увидеть, когда она спадет, обнажив скрываемое внутри столетиями. Его взгляд был сосредоточен, враги боялись подступить, лишь завидев его, на мгновение останавливались, и это стоило им существования. Грозный взгляд метал не молнии, а золотой свет, разбивающийся на иглы, пронзающие трех-четырех тварей за раз, а проходя сквозь одну, разбивалась на несколько частей, которые тоже пронизывали несколько противников, пусть и на одну волну меньше, затухая постепенно, пока не рассеются блеклыми искрами. Но и свет его истинной формы постепенно затухал, показывая, насколько мало сил у него осталось. Возможно, он скоро потухнет свечой на ветру.

- Если хоть один из них поцарапает или укусит тебя, ты станешь живым трупом. Твоя жизнь будет медленно угасать в гниении плоти, искажении естества: иссякнет свет, поглощенный тьмой, потухнет Огонь.

Одно из искаженных существ, словно услышав слова, рванулось на меня: огромное, с очень длинными осьминожьими щупальцами на спине, сметая со своего пути своих соратников и Аэлира. Его движения были целенаправленными, стремительными, безошибочными в желании забрать в Бездну именно меня, поглотить. Именно так работал инстинкт Бездны, направленный на своих безмозглых кукол.

Он собирался сделать меня частью Небытия? Отдать тьме мой Огонь и мою жизнь, подпитывая? Лишая силы Аэлира.

Время замедлилось практически до нулевого значения. Аэлир принял удар на спину, подставляясь в тот самый момент, когда одно из чудовищ наносило удар. Его взгляд, полный скорби, сожаления, расставания был устремлен на меня. Удар в спину его не так тревожил, как несущийся на меня отвратительный зверь. Он не успеет, что бы ни произошло, пусть примет сотню ударов, но не сможет остановить его раньше, чем существо настигнет меня.

Мой задушенный вздох от понимания происходящего не был слышен в пылу битвы, но не ускользнул от Аэлира, все же, рванувшего ко мне, не отмахиваясь от ударов, принимая на себя, не отвлекаясь, лишь бы успеть. Успеть закрыть меня, подставить плечо, остановить неминуемое.

И пришло понимание: если я хочу быть равной, а не батарейкой, ресурсом, заключенной, куклой, нужно сражаться. Я не наполнялась неистовством Огня, уже не чувствовала страха, по сравнению с прошлым боем, когда ворвалось то существо в Зал. Я должна стать равной, работать наравне, брать на себя минимум половину существ, и принять его сущность – истинный вид, способный сражаться, а не очеловеченный, прекрасный, бесподобно красивый.

Пусть она будет отвратительной, или страшной, я не должна ставить границы, условия или осуждать его за этот вид, за его суть. Обратившись к связи, я не выпустила Огонь, а дала тепло, принятие, позволяя понять, приму его в любом обличии, в любой форме и состоянии, обниму и позволю согреться в своих объятиях. Моя энергия доверия устремилась по связи, придавая нити красных оттенков, позволяя ей опушиться мелкими алыми перьями с золотым отливом.

Свою любовь я выразила призывом, отбрасывая ужас и страх, уничтожая непринятие и возможное отвращение, принимая его таким, как есть, без прикрас, романтического флера, или внешней красоты, ведь его внутренняя красота была намного ярче, привлекательнее, покоряла силой и мощью. Поэтому я готова была принять его любым: страшным, похожим на приходящих тварей, безмерно сильным, точно божество, прекрасным или восхитительным.

Через связь я позвала его, зная, сквозь рев тварей он не услышит, передавая ментальное послание, чтобы стал собой, тем, кем должен быть сейчас. Не той красивой маской, которую он надевает для встречи с хранителями, чтобы они стали более сговорчивыми, участливыми, дружелюбными. Пусть покажет всю свою силу, способную покорить мое сердце и душу, которые я отдам ему вместе с Огнем, если он этого хочет.

Он меня услышал, замер на мгновение, осознавая, принимая мое решение, пусть и все еще опасаясь, колеблясь, сомневаясь, удивленный моему пониманию, остановленный в моем приказании. Хотел ли он сейчас одолжить мой Огонь? Воспользоваться жаром моих мыслей? Горением моего желания.