Угра: Кровь И Обреченность

Глава 32. Рождение Нового Рассвета

Открыв глаза, ощутила все по-новому: без тела, без оболочки, без собственных мыслей. Одновременно я была всем и ничем из всего нового мира. Это казалось необычным, немного странным, потрясающе новым и необычайно захватывающим. Каждая мысль больше не была только моей, транслируясь, отзываясь, растворяясь во мне. Я была частью коллективного сознания, а учитывая всегда бурную мозговую деятельность, в невозможности опустошить голову, чувствовала себя фоновым радио, которое никто не слушает, а играет оно только для создания атмосферы.

С данной точки зрения, транслируя неловкость, осмотрелась, ища, кому могла бы помешать своим неуемным мышлением, но никого живого не обнаружила. Слышала голоса, ощущала движение и жизнь, понимала, кто это, сосредоточившись, но так же видела, этот кто-то далеко, насколько это можно было увидеть без глаз.

Но мое существование не прекратилось. Могла полететь с ветром, нырнуть каплей в океан звезд, потанцевать с морскими обитателями на глубине и вспухнуть на солнце протуберанцем. Ощущение этого всего в один момент, немного шокировало и раздвигало границы понимания и осознания. Каждая частичка меня была везде, и я чувствовала ее, теперь без ограничений, без рамок, без оков. И это ощущалось прекрасным наполнением экстаза.

Еще большим теплом и радостью отзывалось ощущение Аэлира рядом. Он никуда не делся, растворившись со мной в этом восхитительном, едином мире нашей любви, полной души, эмоций, общего счастья. Он не покинул меня, остался со мной, доверив свою душу и опыт древнего божества, и это наполняло меня еще большим теплом и ответным доверием.

Полет над бескрайним океаном сияющего нового мира, приносил торжественности: Оплот, страхи, запертые в тюрьме Бездны, сама Бездна, и переливающийся танцующий сад уже не имели значения, оставаясь далеко в прошлом. В другой жизни… в жизни до… той самой, которую и вспоминать не сильно хотелось. В ней было что-то важное...

"Что может быть важнее нового прекрасного мира?" - спросил у меня в голове, мой же голос.

И я согласилась, что да, важнее нового, яркого и восхитительного мира, не может быть ничто.

И тут я остановилась, "ничто"? Что такое Ничто здесь?

Ответа не последовало, а океан сверкал в сиянии звезд и узоров галактик, звезды плавали и в его толщах, то опускаясь, то поднимаясь целыми потоками.

Я отвлеклась на плотные толщи вод, смотрела вниз, рассматривая, удивляясь, умиляясь. На дне проглядывались водоросли в виде цветов нереальной красоты, ярких, красочных, радужных, с неоновым цветом и опаловыми переливами. Мерцание было настолько теплым и приятным, что его невозможно было даже сравнить с садом у Оплота.

Рыбки большие и стройные, с разноцветными боками величественно занимались своими делами, медленно передвигаясь, рассматривая пушистые морские цветы. Чистая вода была настолько прозрачной, что можно было разглядеть и глубокое дно, где таились и другие обитатели, и растения, завораживая своим разнообразием и красками. Пестрые осьминоги, длинные ленты морских змей ярких раскрасок, вальяжно перекатывались в толщах воды, прятались на камнях и оставляли загадочные следы на песке, быстро съедаемые подводными течениями.

Небо было высокое и глубокое – больше океана под нами, но его чистота отражала наше безоблачное будущее и безбрежные возможности. Можно было ли желать большего? Сколько понадобится времени все рассмотреть да исследовать?

Граница? Она не пропала, не испарилась. Да, она осталась, но перестала быть чем-то ужасным и отталкивающим, больше не зияла адовой дырой, не искажала реальность, не обезображивала прекрасный мир. Теперь это был переход, радужный, спокойный, тропинкой, выложенной из самоцветов, выводила в другой мир, оставленный позади. Энергия мягко курсировала через эту тропинку между мирами, не останавливаясь и не поглощаясь, не исчезая и не вырождаясь, оставаясь ровной, теплой, насыщенной. Жизнь, воздух, ветер, существа, все могли свободно проходить туда и обратно, свет и тот мог смешиваться между этими мирами, превращаясь в нечто прекрасное на самой Границе.

Вернусь ли я туда? Надо ли мне? Почему-то да, но зачем?

Чувства накатывали волнами, погребая под собой, утягивая, закручивая, а от участия в жизни этого прекрасного мира, завораживали своей открытостью и многогранностью. Они были не только моими, но и частично принадлежали Аэлиру и самому миру, рожденному в любви, тепле и радости. Красочность и яркость ощущений проникали в глубины сознания, дарили наслаждение и умиротворение.

Сознание, объединенное с Аэлиром и самим миром, постепенно расплывалось, разбредалось по этому миру, наблюдая, созерцая, созидая. Оно становилось законом этого мира, его центром и основой, позволяя самому миру жить и развиваться. Становясь каждой частицей, каждой сущностью, летало со звонким порывом ветра, пело с мелодией в волнах, стучало падающими камнями с гор, укрывало пушистым снегом с лавиной, сверкало в высоких голубых водопадах и журчало в звонких ручьях.

Можно ли было назвать, что мы жили? Нет, но мы с Аэлиром не умерли, а скинули оковы бренных тел, получили свободу от предрассудков и смогли не только защитить мир, а стать его прекрасной частью, его основой и законом, его центром, его древней памятью.

За наблюдениями подводных жителей, я не обратила внимание, когда небо посветлело, а из-за розового горизонта начало подниматься яркое оранжево-красное солнце, похожее на лепестки моего Алого Пламени, чистое, согревающее, не затемненное облаками, не затуманенное злыми морозными помыслами Бездны. Здесь оно казалось настолько красивым и необычным, что я долго смотрела на него разглядывая, как поднимается из-за океана, окрашивает волны и рыжеватый теплый свет, бликами отражаясь на проплывающих рыбок и песчаное дно, играя в длинных волосах водорослей полутонами, подкрашивая делового осьминога в желтые тона радости.

Я грелась в его лучах, ощущая их всем своим естеством, духом, разумом, наслаждаясь ощущением покоя, переполнявшим меня через край, счастьем рождения новой эпохи для меня и чувством выполненного долга, завершенного дела, исполнения желания, совершенного достижения, к которому шел столетиями, сладкой победой нескончаемого боя. И главной нотой счастья все пронизывала любовь: сильная, яркая, смелая, незамутненная, чистая.