Угра: Кровь И Обреченность

Часть восьмая: Искупление в забвении. Глава 33. Осколок жизни

Время стало течь по-иному, вроде и было всего несколько рассветов, но ощущение прожитой жизни казалось вечным. Пусть Оплот больше не мучил своими тайнами, портретами, живым сознанием с планами на мою жизнь, но отголоски сада чувствовались и здесь. Он словно расцвел новым днем, распуская свои лепестки на весь новый мир, проникая корнями, напева колыбельную, баюкая, погружая в новые толщи мыслей всего мира, следя миллионами глаз, внедряясь мириадами мыслей, поя бесконечным количеством голосов. Нет он не мешал, но этот фон, как фон моих собственных мыслей, немножечко настораживал.

Аэлир просто наслаждался новой жизнью странной идиллии сна, в котором, кажется, знаешь, что есть, происходит и даже будет происходить дальше. Понимание, знание, прогнозы - все было предсказуемым, настолько, что аж неприятно. Ранее хоть иллюзия выбора была, а сейчас и она отсутствовала, словно все шло по моему плану, выстроенному в голове, построенную сознанием, выбранную чувствами. Можно ли было ожидать бунтарских настроений от людей, живших в этом мире? Нет, они думали так, как я закладывала, словно это я думала ими.

Я раздраженно вздохнула, но сразу же выровняла дыхание, ведь являюсь открытой книгой для всех, и все не только слышат меня, но и чувствуют, ровно, как я их. Так себе идеальный мир.

Колыбельная цветов заиграла громче, успокаивая мое раздражение, поток мыслей мира захватил, выстраивая новые картины, которым следовало уделить внимание.

Кустарники и деревья шептали сказки ветру, а тот разносил их по округе, наполняя песнями и мелодией, возвращал им обновленные истории, наполненные новым смыслом и красотой. В лесу светлом и зеленом тек ручей, наполненный музыкой моего сердцебиения, а от улыбки Аэлира расцвела поляна земляники. Запахло сладкими лесными ягодами, солнце теплым светом пробивалось сквозь кроны деревьев, подсвечивая листья, искрами преломляясь в летающем пухе, сверкая бликами в капельках росы, задержавшейся после дождя.

Запах мокрого летнего леса приносил нежные чувства, отражаясь в душе очередной волной любви, отраженной от Аэлира. Восхищение моментом беззаботного созерцания расплывалось в душе ярким солнцем, которым я готова была делиться со всем этим прекрасным миром, душой которого я себя чувствовала, будучи его невидимой богиней.

Я была окутана ярким светом, я была центром этого света, даря тепло всему окружающему лесу, в центре которого начал развиваться сад необычайной красоты: большие яркие фиолетовые цветы с инеевым налетом, откуда-то выползающего странного воспоминания, наполненного легким налетом дрожи, от воспоминаниях о короткой жизни, в далеком прошлом, о боли, переполнявшей то маленькое тело и несчастную душу, страдающую от страхов. Хотелось заплакать от грусти, но я не могла. Отсутствие тела сказывалось и в этом случае, не давая жить полноценной жизнью ни человека, ни божества, рожденного из человека.

Вместо слез грусти, из земли вырвались струи алого света, тонкими линиями окутывая поляну с земляникой, ограждая инеевый сад от холода, словно спасая множество жизней, рожденных не в том месте, но имеющим право на жизнь.

Сад выглядел раем, построенном на самом зыбком песке, готовом поглотить все, любую жизнь, пришедшую к его границам, поглотить, переварить в часть себя, со скрежетом и скрипом растереть в пыль и сделать частью себя.

И на этой инеево-земляничной поляне, посередине, начало расти большое мерцающее дерево, распуская ледяные ветки, звенящие на ветру тонким морозным напевом, вибрациями распространясь по всей поляне, листья переливались опаловым светом, искрясь радужным мерцанием. Его твердая кора звенела от силы, покрываясь морозными узорами, но издавая тепло, равное живому теплокровному существу.

Большое, сверкающее звездным переливчатым светом, казалось символом нашей с Аэлиром любви, в морозной пушистой ауре бытия.

Я наблюдала за его ростом каждый день, смотря на этот загадочный лес, наполненный лучами, светом и любовью настолько яркой, что захватывало дух. Его чистые ледяные узоры и цветные листья одухотворяли счастье и радость, беззвучную, умиротворенную, беззаботную.

В один день, когда я обратилась взором на волшебную поляну, с ароматом земляники и морозным деревом, улыбнулась, глядя на сияние моего солнца в стволе и листьях дерева, любуясь его светом, переливами и рождением чувств. Но на одном из листочков заметила маленькое темное пятнышко. Оно зияло и светилось тьмой, словно испуская тьму, холод и нечто еще…

Силой мысли я попыталась стереть это пятно, но мысли и чувства падали в него, словно в дыру темную глубокую, расположенную на теле бытия, образуя Черную Дыру, поглощающую свет, тепло, добро, эмоции. От соприкосновения моей мысли уже онемели эмоции, почернели чувства, остыли грани восприятия.

Я испугалась, закричала, боясь пошевелиться, чувствуя липкие щупальца ужаса, прикоснувшиеся к моей спине, ползущие по окончаниям позвоночника, щекоча и покалывая.

Аэлир появился за секунду до моего крика, и обнял, успокаивая своей сущностью, словно крыльями, теми самыми пушистыми, сверкающими, полученными от древнего единорога, прекрасного зверя. Эмоции наполняли сердце и растворялись в мире, напитывая его свечением, прекрасными созданиями, духом, но часть из моих эмоций тонула в этом маленьком пятнышке на листе дерева.

Я быстро метнулась мыслями по миру, ища больше таких пятен, но больше не было. Только это. На нашем символе любви, доверии и верности. И это казалось посягательством на суверенитет, на сам прекрасный мир, созданный в любви из Бездны. И похоже, Бездна проголодалась… снова. Несмотря на все наполняющие эмоции, силу Огня и наличие нас с Аэлиром, как божеств, направляющих мир и являющихся его неотъемлемой частью.

Аэлир посмотрел, прислушался к пятну, и его эмоции окаменели, замерли, транслируя невиданный страх, которого не было перед ликом Бездны.

- Как такое случилось? – пространно прошептал он, эхом отражаясь от гор за океаном, и его тихий голос пугал обреченностью. – Она должна быть наполнена… преображена… такого не может быть. Мы…