Улица научившая мечтать

Следы на песке

Я помню наш дом — двухэтажный барак. Он стоял примерно в пятистах метрах от моря, в городе Пыльный Приморского края. В трёхстах метрах от дома был небольшой магазин, где всегда была свежая и невероятно вкусная выпечка. Особенно хлеб — его запах был настолько манящим, что донести целую буханку до дома казалось невозможным. Сейчас такого уже не встретишь, а тогда, в 2001 году, мне было всего шесть лет, и этот вкус я помню до сих пор.

Наша семья состояла из семи человек. Мы ютились в крошечной комнате площадью всего 12 квадратных метров. Условия были спартанскими: воду приходилось носить из колонки на улице, метрах в ста от дома, а туалет был общим, на несколько кабинок, тоже во дворе. Думаю, такая жизнь сложилась потому, что родители были приезжими — они почему-то сбежали от родственников и перебрались в Приморье. Родня нас не навещала, только бабушка иногда появлялась, но об этом позже.

Возможно, тяжёлые условия усугублялись тем, что родители любили выпить, и порой серьёзно. Еды часто не хватало, потому что на неё просто не было денег. Тогда нас выручали соседи — подкармливали, чем могли. Мы с братьями иногда ходили на рынок, где торговцы выбрасывали подпорченные фрукты и овощи. Там можно было найти наполовину сгнивший мандарин, яблоко или грушу — для нас это были настоящие лакомства, которые делали жизнь чуть счастливее.

Бывали дни, когда родители зарабатывали, и в доме появлялась еда. Но такие моменты длились недолго — до первой зарплаты. Деньги быстро исчезали, уходя на выпивку. Тем не менее, даже редкие праздники с угощением очень радовали нас, детей.

Недалеко от дома, примерно в километре или двух, находился завод. Я хорошо помню пункт приёма чистых стеклянных бутылок: за одну давали пятьдесят копеек. Иногда я продавала музыкальные кассеты для магнитофона — в то время они были в цене, особенно с песнями 80–90-х. Я и сейчас очень люблю эту музыку: она особенная, позволяет прочувствовать исполнение. Современная попса не идёт ни в какое сравнение.

Иногда отец посылал меня к женщине из соседнего барака, которая на дому гнала спирт. Я обменивала что-то из продуктов — например, бутылку растительного масла — на чекушку спирта. Иногда приходилось просить в долг. Родители в шутку называли меня *«гонец — золотая пятка»*: я с детства любила бегать, даже поход в магазин превращался в бег с прыжками. Поэтому мои поручения выполнялись быстро.

Воспитание у нас было суровым, как и у многих в те годы. За проступки всегда приходилось отвечать. У меня было три брата, (двое старший, один самый младший), младшая сестра и я — средняя. Самому младшему тогда было около двух лет (хотя в памяти он почему-то остался уже шестилетним). Старшему — 8–9 лет, второму — 7, мне — 6, сестре — 4. Отец был строже с парнями, а мать — ко мне. Её отношение всегда казалось мне особенно суровым, порой даже казалось, что она меня ненавидит. Подробности этой истории ещё впереди. Я очень боялась маму, но при этом безумно её любила. Когда она хвалила меня (а это случалось редко), я была счастлива до самого подросткового возраста.

В те годы у меня уже появился первый опыт *«взрослой»* жизни: я не приходила ночевать домой, стояла *«на шухере»*, пока братья грабили киоск... Однажды мы целый день бродили с братьями по городу. Они взяли меня *«на слабо»*: мол, слабо украсть игрушку на рынке *«Перекрёсток»*. Я согласилась доказать обратное, а они отошли в сторону и наблюдали. Продавец азиатской внешности быстро заметил пропажу и погнался за мной. Я бросила игрушку и смогла убежать. Братья смеялись до слёз, а мне было очень страшно.

В тот день мы с братьями ночевали на чердаке у моря — боялись идти домой с пустыми руками. На следующий день снова отправились на поиски еды. На пляже стоял киоск с пивом и чипсами. Нам пришла идея его ограбить. Мне доверили самое ответственное — стоять на страже и стучать по стеклу при приближении опасности. К счастью, всё прошло гладко: мы ушли с чипсами и мелочью.

Дома нам, конечно, досталось: были и слёзы, и обещания больше так не делать. Наказания бывали разными: ремень, тонкая ветка или просто шлепки по попе. Иногда заставляли стоять на коленях в углу на крупе.

Из-за суровых условий второй брат Димка часто сбегал из дома. Однажды мама отправила его за водой с двумя пятилитровыми бутылками. Он долго не возвращался, и меня послали узнать, в чём дело. Я вышла и увидела у двери полные бутылки воды — а брата нет. Очередной побег удался.

В школу мы тогда не ходили — наверное, не было возможности собрать нас. Позже всё-таки пошли.

В один из голодных вечеров мы с кем-то из братьев или сестёр отправились в дальний магазин за лапшой — тот, что был ближе к пункту приёма бутылок. Магазин у дома уже закрылся. Было около одиннадцати вечера, сентябрь, ещё не холодно.

Из квартиры мы вышли не по лестнице, а через балкон второго этажа по пожарной лестнице: в коридоре было шумно — кто-то громко спорил у лестницы (позже выяснилось, что это были наркоманы).

Счастливые от покупки лапши, мы возвращались домой тем же путём. Но спускаться по пожарной лестнице оказалось проще, чем подниматься: я не допрыгивала до нижней ступеньки.

Поднявшись на второй этаж обычным путём, мы столкнулись с той самой компанией. Девушка из их числа (с короткой мужской стрижкой) увидела у меня лапшу и возмутилась: почему дети так поздно гуляют одни? Мы объяснили ситуацию, и нас пропустили.

Дома я только успела рассказать родителям о встрече в подъезде, как дверь начали выламывать. Это была та самая компания наркоманов. Они попытались разобраться с родителями прямо в комнате, но увидели нас — перепуганных и плачущих детей — и ушли вместе с родителями.

Время шло, а страх не утихал... Я корила себя за то, что мы не вернулись домой тем же путём, каким уходили.