Универсальный саквояж мадам Ренар: Троянский слон

Глава 3, в которой креативное агентство «Б&Л» входит в положение и помогает спасти детей, не вдаваясь в подробности

– Папа не пустил в гараж, у него там дорогая тачка, – рассказывал Саша.

Из досье ММ: Саша, он же Просперо, оружейник. Любит делать оружие.

– Моя мама нас тоже выгнала, – проинформировала Радость. – Говорит, у меня и так беспорядок.

Из досье ММ: Радость, она же Тинкербелл. Девочка-механик.

Еще была Джамиля, но она ничего не говорила. Девочка плохо говорила по-русски. Она пила чай с четырьмя ложками сахара и вареньем, и счастливо улыбалась то Березкину, то Людмиле Феликсовне.

– Мне в туалет надо, – мрачно сообщил маленький плотный очкарик, и поправил круглые очочки.

Из досье ММ: Кирилл, он же ГенИд. Я так его случайно назвал восемь лет тому назад. И потом сильно пожалел, потому, что он каждые пять минут меня спрашивал: – ММ, а правда, я генератор идей?

Живет с бабушкой. Типичный бабушкин мазурик.

Чебышеходы Янссена Летний принес с трудом. Их было четыре, каждый с него ростом. Гибкие гофроноги с сервоприводом, снабженные штативами, Телескопов купил на пожертвования родителей своих артуинщиков. Списанное оборудование фармакологической фабрики продали ему за сущую мелочь, пятьдесят тысяч рублей.

Но после того, как ММ оплатил доставку и грузчиков на свои сбережения, у него кончились деньги. Так что чебышеходы остались внизу.

В парадной – по всем законам везения – Летний едва не столкнулся с доктором Владимировой. Точнее, чебышеходы едва не столкнулись с ней. Но в дверях все равно застряли все вместе.

– Я не знаю, что вы делаете, Федор Николаевич, – доктор отворачивалась изо всех сил, ладонью удерживая чебышеходы на расстоянии от своего пальто, – но будет лучше, если вы откажетесь от этой идеи. Что бы это ни было.

– Вас забыл спросить, – огрызнулся он.

По пути наверх, на свой четвертый этаж, Федор умудрился встретить всех, кого только мог. И все хотели знать, что это он тащит и зачем. Это был долгий путь наверх.

– ...Не было никакого давления, – объяснял Лев Людмиле Феликсовне Робинзон, пока компаньон пытался не самоуничтожиться чебышеходами. – Трудовик потребовал вынести собранные материалы из кабинета труда, потому что там нельзя из-за них заниматься.

– Какой-то п... какая куча хлама... – все еще в шоке пробормотал его превосходительство, осторожно роняя на пол свою ношу. И вытер лоб рукавом.

Не только чебышеходы, но и примерно пятая часть ящиков заняли почти всю его комнату. Даже кровать.

– Да у тебя тут Эрмитаж по сравнению с моей кучей хлама, – утешил Телескопов. Он без приглашения вошел в комнату. – Не обращай внимания. Дети быстро соберут гофрослона и...

– ...И? – Лев Березкин сложил руки на груди (в своей комнате он теперь тоже не помещался). – Где вы его держать будете, слона?

– В сарайчике, – ММ погладил свою лысую голову. – Подсобка за школой, у помойки. У меня там уже готово туловище. То есть корпус. Просто в разобранном виде слон не поместился в сарайчике.

Его превосходительство повернулся к компаньону.

– Меня больше волнует, где теперь мы будем жить.

– Слушай, – Березкин наблюдал за суетящимися детьми. – Ну, почему бы нет. Все лучше, чем эти вот новости. Хоть из прострации выйдем. Может быть, даже кукухой не тронемся. Давай считать, что наше креативное агентство, э-э-э, помогает спасти детей. Не дать им понять, что они теперь зря живут свою жизнь.

– Дети – это смешно, – согласился его превосходительство.

Они еще понаблюдали за детьми. Дело было не только в детях.

Не далее как вчера Ким дал креативному задание, которое тот не знал, как выполнять. С одной стороны – во имя безопасности компании, нужна была акция, полностью поддерживающая линию государства. Против которого теперь был враждебно настроен весь мир. Ким-Линукс Ипатов получал большие заказы от правительства – вроде дирижаблей – и не был настроен с ним ссориться. С другой стороны, следовало постараться реабилитировать компанию перед зарубежными партнерами. Которых с каждым часом становилось все меньше.

Международные санкции не так больно ударили по «Лаборатории 0», как по остальному бизнесу, и даже наоборот, обрисовали новые перспективы: Россия, лишенная зарубежных поставщиков программного обеспечения, активно задействовала собственных специалистов. Для них настал звездный час. Но, тем не менее, потеря поставок подвергала риску очень и очень многое.

Наконец, существовала собственная позиция Кима касательно происходящего. С которой в компании были солидарны практически все. И которую не следовало открыто заявлять – во избежание обвинений в государственной измене. Ким Линукс Ипатов был намерен решить эту задачу.

– Я в тебя верю, Теодорус, – сказал он, отпуская креативного в недельный отпуск.

Мне нужно все переварить, сказал тот шефу, придумать, как работать дальше.

Для военных нужд креативный был непригоден, это Ким признавал. Лично распорядился: не вздумай шутить с военными. Военные проекты шеф курировал сам – над ними он много работал с инженерами. Прямо сейчас разрабатывалась гигантская роборука для управления космической станцией – больше и многофункциональнее, чем китайская. Летающий робот размером с насекомое – гораздо мощнее, чем такой же, сделанный год назад канадскими коллегами.

Креативному осталось штатское население. Которое нужно было подбадривать, успокаивать и делать все, чтобы закупки гречи, риса, быстроваримой лапши, бульонных кубиков и туалетной бумаги не вытеснили из списка предметов первой необходимости товары «Лаборатории 0». Такие, например, как умное устройство – электронный психотерапевт. Браслет, распыляющий антисептик (спрос на которые сильно упал еще до окончания пандемии. О ней теперь почти забыли). Умный ночной горшок, самостоятельно запечатывающий подгузники нажатием кнопки, от бренда, производящего линейку недорогих качественных мобильных девайсов. Электронный саксофон размером с гаджет для курения. И еще многое.