Урок по спасению Вейзена

Глава 2 - 2

— Как шаманы, — поняла я. Недоумение во взгляде Гетбера достигло критической точки, и я поспешила объясниться: — Такие товарищи, которые уходят в пещеру, мажутся красками и бьют в бубен, барабан такой плоский, и тем самым выходят на связь с душами предков… Они им всякие советы дают. И иногда, в засуху, дожди помогают вызывать. Можно ли назвать вызванный дождь проявлением стихийной магии?

— Можно. Я понял, о чём ты говоришь… — протянул Гетбер задумчиво. — У нас есть некто похожий, в малочисленном, правда, количестве… Да, думаю, это тоже относится к стихийной магии. Хотя общение с душами погибших — это немного про другое. Это уже проявление так называемой мёртвой магии. Она даже магией, по сути, не является. Это некое свойство: его нельзя приобрести, с ним нужно родиться. Те, кто родился с печатью тёмной магии, и в самом деле могут говорить с теми, кто уже не ходит по земле. И ещё на некоторые интересные вещи. Правда, жизнь таких избранных чаще всего коротка и несчастлива, особенно если они не учатся со своей магией справляться. Единственное их везение — то, что встречаются они очень редко. Я за жизнь не встретился ни с одним. Или встретился, но распознать не смог.

— Почему коротка и несчастлива?

Тема разговора свернула в неожиданно мрачное русло, особенно если учесть, что за окном светит такое ласковое и жизнерадостное солнце.

— За прикосновение со смертью положено платить жизнью. Либо собственной… либо чьей-то ещё… Эту магию принято не усиливать, а, напротив, сдерживать… Но, вообще говоря, в приличном обществе не принято о ней говорить. Есть магия живая, — Гетбер поспешил перевести тему. — Это магия целителей. И воодушевителей — во всех смыслах. Иногда к ней поэты всякие обращаются, стараясь наполнить собственные строки эмоциями, раз собственный словарный запас оказался для этого скудноват… А иногда — добровольцы, которые воскрешают мёртвые цветы во имя науки.

— Он сгорел, — призналась я. — На том пожаре.

— Я воскрешу для тебя ещё один… ещё сотню, если захочешь. Живая магия — она тоже достаточно сложная, и без знания основополагающих вещей сотворить её не получится. Нужно потратить какое-то время на обучение. Но, приобретая понимание, ты становишься способным на разные интересные фокусы.

Наш омнибус подпрыгнул, на большой скорости преодолевая кочку. И я подпрыгнула вместе с ним. Благо, Гетбер быстро рассекретил моё стремление удариться головой о потолок и успел удержать меня на сидении.

— Магия действия, — решительно заявил он. Как будто эти два слова могли объяснить мой незадавшийся полёт. — Любимая магия преподавателей и студентов всех магических академий. Бытовая магия и магия движения — её частные случаи. Она требует не слишком больших затрат. И она довольно понятна. Соедини, разверни, приведи в движение. Сделай что-то с такой-то целью. Ещё один частный случай: магия перемещения. Это когда мы берёмся за живой предмет и пытаемся его подвинуть. Она уже сложнее. Можно перестараться, и этот живой объект растянется в пространстве или, напротив, уменьшится в пару раз…

Виноградники сменились иными полями: зелёные стебли, широкие листья, которые заужаются к внешней части… Очень уж эти растения мне что-то напоминают…

— Ещё есть магия преображений и преобразований. Они с магией действия весьма сходны. Только магия действия работает с внешней стороной, а преображения — с изнанкой. Выворачивает изнутри, заставляет одно становиться другим… А это «одно» очень часто сопротивляется, приходится вкладывать весомое количество магических единиц. Нужда в ней возникает не так часто. Но иногда возникает.

— Когда, например? — поинтересовалась я.

— Например… при создании тела. Прежде чем вдохнуть в него жизнь, его нужно сделать пригодным для этой жизни. Вот и борются с энергией, придавая ей нужную форму…

— Звучит весьма противно, — я даже поёжилась.

— Выглядит тоже весьма сомнительно, — Гетбер хмыкнул. — Так что я с ней не работаю. Почти… Ну и, наконец, магия взаимодействия. Или ещё одно её название: магия убеждения. К ней относятся все те заклинания, которые касаются общения между людьми. Помочь что-то забыть, помочь кого-то полюбить. С этой магией очень легко перестараться, так что заколдованный станет сам на себя похож. И вообще она не слишком одобряема. Если кто узнает, что ты применяешь заклинания в отношении людей, пожурит, но, если нет…

— Подозреваю, эта разновидность магии твоя любимая.

— Увы, — Гетбер развёл руки в стороны. — Может, когда-то прежде так и было… Но не сейчас, не сейчас. Чем старше становишься, тем больше начинаешь ценить простые личностные характеристики. Честность, например. И честь.

Я внимательно посмотрела в его глаза, будто там, на глубине, таилось нечто, тщательно скрытое. И скорее потребовала, чем спросила:

— Ведь однажды ты расскажешь мне о своём прошлом.

— Обязательно, Варя. Обязательно. — А вздох насколько тяжелый, что я даже удивлена — отчего же омнибус ещё не трется днищем о неровную гравийную дорогу.

Следующей нашей остановкой оказался городок с весьма милым названием — Гренсис. Причем название его в точности совпадало с настроением. Гренсис казался не городом, что возвели люди, а оазисом, миражом, плодом воображения. Он прямо-таки утопал в зелени. Будто был заброшен пару сотен лет назад и оказался сражён дикой стихией.

Как его, интересно, строили? Вымеряли расстояние между деревьями, примеряя, куда удастся впихнуть дом? Непохоже, чтобы местные жители позволяли себе такую наглость — бороться с растительностью. Не удивлюсь, если Гренсис основал маг, предпочитающий стихийную магию. Или магию жизни. И был ежесекундно счастливым, улыбаясь каждый раз при виде веточки.

Впрочем, я вот сейчас смеюсь… Но между тем — ведь в прежнем моём мире я примерно в таком месте и жила. И от автобусной остановки до работы шла через лес. Когда истекут сроки контракта с Вейзенской академией, который я, конечно же, не заключала… И, когда я испытаю вдруг тоску по прежнему дому, пожалуй, я переберусь жить сюда.