Урок по спасению Вейзена

Глава 2 - 3

Достаточно долгое время не происходило вообще ничего. А потом я различила листок: он проклюнулся прямиком из доски, которая составляла спинку лавочки. Глянцево-зелёный, с зигзагообразным краем — он отличался от листьев жасмина.

Я дотронулась до листка. Настоящий. Не привиделся.

— Пришлось пойти против природы. Другие листья не вырастут: я не вдыхал жизнь в лавку целиком. Но я собрал её в конкретном месте, тот самом, из которого и появился листок. И он проживёт такую же жизнь, какую провёл бы, если бы вырос на ещё живом дереве. Это липа, если я не ошибаюсь. — И тут же, без всякого перехода, вопрос: — Ты доверишься мне?

— В чём именно?

Взглянула на Гетбера недоуменно. А он покачал головой и заметил:

— Лучше бы, конечно, во всём… Но сейчас я попрошу тебя о следующем: закрой глаза, обхвати меня за оба запястья…

Глаза я пока не закрыла, но вот предложение подержаться за запястья приняла без всяких возмущений. Ладони Гетбера тут же обхватили меня в ответ, обожгли теплом. Взгляд внимательных серых глаз остановился на моём лице. Гетбер плавно кивнул:

— Вот так, верно. Когда закроешь глаза, крепко сожми пальцы. И не вздумай отпускать, даже если вдруг решишь, что такой человек, как я, не достоин твоих прикосновений.

— Спешу напомнить — у нас совместное предсвадебное путешествие… Наверное, прежде, чем отправляться вместе с тобой на нечто подобное, я должна была к твоим прикосновениям привыкнуть. Хотя бы привыкнуть.

Гетбер улыбнулся мне тепло и ласково. Вдруг оказался близко, слишком близко. Потянулся к моему лицу, к губам. Ясное дело, что должно вот-вот произойти.

И я прикрыла глаза, пытаясь то ли убежать от этого мгновения, то ли полностью в нем раствориться…

Убегали мы шустро.

Только что казалось: стоим на месте, никуда не спешим, будто жизнь только начинается, а впереди — неограниченный запас времени и сил. И вот уже мчимся. Глаза я не открыла и, конечно, не отпустила рук. Напротив, вцепилась в Гетбера так крепко, будто он был единственным моим шансом на спасение.

— Открывай, — шепнул он мне на ухо.

Я распахнула глаза. Позади была стоянка — та самая, на которой нас дожидался омнибус и от которой мы успели отойти в поисках укромного местечка. А передо мной была… я. Непослушные пряди волос, по-непривычному рыжие — выгорели, что ли, на солнце? Тёмно-зеленое закрытое платье, лишенное всяких изысков. Светлые серые глаза с застывшим в них недоумением.

Стоило мне нахмуриться, и моя копия нахмурилось в ответ.

Я пару раз моргнула, и она рассеялось. А передо мной вновь оказался Гетбер.

Отпустила, наконец, его запястье. Не стала проверять, остались ли синяки… Поправила рукава собственного платья и поинтересовалась:

— И что это такое было?

— Магия перемещения, что позволила нам оказаться здесь немного быстрее, чем если бы использовали для этого ноги. Пора уже следить за отправлением: чем ближе к Лорьян-Шоле, тем капризнее становится омнибусы, уезжают, когда им самим заблагорассудится. А также это была магия преображения, которая немного иначе преломила свет… Так, чтобы ты смогла увидеть саму себя. Как видишь, такие иллюзии весьма хрупки и эфемерны. Зато единиц требуют… Не остановишь вовремя, съедят основную часть запаса и даже не улыбнутся.

Единственная правильная реакция на такие откровения — это восхищение. Но я-то помнила прекрасно: существует ещё одна разновидность магии из тех, что доступны Гетберу.

— Осталось показать лишь магию взаимодействия, и курс юного мага будет пройден.

— Обойдёмся без неё.

— А я хочу посмотреть. — Это моё упорство — да в мирное бы русло. — Точнее, почувствовать. Понять, каково это — когда с тобой происходит то, что ты не в силах контролировать. Обещаю никому не жаловаться. Я даже не знаю, куда жаловаться нужно.

А вокруг нас — удивительно пусто и тихо. Тепло застыло в воздухе ромашковым мёдом, укутало в невесомую шаль. Есть я. Есть Гетбер. И сочетание нас, таких близких друг к другу в данный момент, кажется всеобъемлющим — не нужно никого, ничего более. Достигнута наконец гармония. Точка равновесия. Ещё один невесомый шаг — и она станет точкой невозврата.

— Хорошо. Только учитывай: ты сама дала на это согласие.

Пересечение взглядов — и всё закончилось. Всё, кроме этих глаз. Мысли покинули голову так же шустро, как уходит тьма, стоит загореться свету. Я смотрела в глаза Гетбера и видела в них всю свою жизнь: от самых первых воспоминаний из далекого детства и до сегодняшнего дня.

Мне хотелось кричать о том, как я счастлива быть здесь — губы не слушались.

Хотелось вжаться в его тело, чтобы никто даже на мгновение не усомнился в том, что мы — едины и неделимы.

Нечто позволило мне сделать шаг. И оно же склонило меня к Гетберу. Моё лицо застыло в миллиметре от его уха. Я думала, мне не хватит сил издать хотя бы звук. Но вдруг произнесла вполне громко и отчетливо, своим и чужим голосом одновременно:

— Гетбер, если ты ещё раз применишь ко мне магию взаимодействия, я раз и навсегда на тебя обижусь.

— Вас понял, госпожа Ксанд, — шепнул Гетбер в ответ не-мне. — Возвращаю твою волю обратно, в личное распоряжение.

Ощущение было такое, будто я наконец освободилась от пут, сбросила с рук и ног кандалы. И в то же время, по крайней мере, зрительно, ничего не изменилось.

Я мгновенно отшагнула назад, вновь увеличив расстояние между нами.

— Маги умеют защищать себя от подобных заклинаний, — пояснил Гетбер. — Когда чувствуют, что воля покидает их тело, ставят нечто вроде блока. Остальным же везёт немного меньше. С другой стороны, подавляющее большинство магов отличаются честолюбием. И не обращаются к магии воздействия, если знают наверняка, что защититься их объект интересов не сможет.

— Но некоторые всё-таки обращаются? — спросила я, потирая запястья. Наверное, самовнушение — это тоже заклинание в какой-то степени. А иначе я не чувствовала бы покалывания на собственной коже.