Урок по спасению Вейзена

Глава 3 - 1

Как ни печально это признавать, и всё-таки путь стремительно приближался к концу.

Причем чем ближе к Лорьян-Шоле мы подъезжали, тем богаче становился мой словарный запас. Гетбер решил научить меня некоторым словам как из языка Кан-Амьера, так и из магического словаря. Его отчего-то необычно восхитило то, с какой легкостью я их запоминаю. А что удивляться? Я всегда была талантлива к языкам, ну и пусть пошла в естественные науки в итоге…

Мне казалось: теперь я во всеоружии, и Лорьян-Шоле не сможет меня победить.

И всё-таки столица Кан-Амьера поразила меня в самое сердце.

Я и не думала, что умею испытывать такой восторг от городского пейзажа. Но прежде я нигде не встречала подобной красоты. Даже Вейзенская академия меркла на фоне Лорьян-Шоле, казалось отголоском, десятикратно отраженным эхом, что влетает в уши не полноценной песней, а невнятными обрывками.

Лорьян-Шоле казался композицией из драгоценностей. Здания будто были составлены из перламутровых бусин, окна отливали нежно-сиреневым аметистом, а крыши — всеми оттенками рубина и циркона. Между домами шелестели изумрудной листвой деревья. Дороги, начищенные до блеска, казались стеклянными — так и намеревались ослепить.

Когда наш омнибус совершил последнюю остановку и мы наконец окончательно освободили места, с которыми за эти дни уже успели сродниться, я даже не поверила собственным глазам. Повернулась к Гетберу, спросила испуганно:

— Где мы?

— Лорьян-Шоле, приятно познакомиться.

Гетбер рассмеялся. А, может, это сам Лорьян-Шоле смеялся надо мной… В этот момент я в него и влюбилась. Правда, в Гетбера или всё-таки в Лорьян-Шоле, так и не смогла разобрать.

Даже люди здесь были другими. В отличие от суровых вейзенских обитателей, жители Лорьян-Шоле не носили цепи и металлические заклепки — на них была яркая одежда: сочетание цветочных принтов, плиссированной атласной ткани, кружевных рукавов и широкопольных шляп. Они чаще улыбались, чем хмурились. И в целом казались самыми счастливыми людьми на земле.

— Слишком мало отдыхают, — заметил Гетбер, когда я поделилась с ним этим наблюдением. — Поэтому и счастливы. Посмотрел бы я на них, работай они двенадцать часов в день. Когда идёшь с одной работы на другую, а вечером тебя ждёт третья, улыбка испаряется с лица сама собой.

Я вспомнила наряды Ирмалинды, моей бывшей соседки, и поразилась: отчего же никто из Вейзена не узнал в ней коренную жительницу Кан-Амьера? Даже её блузки повторяли местные мотивы — сочетание ярких нитей и блестящих бусин. Пока остальные обитатели Вейзена заковывали себя в металл, она проявляла свою южную натуру, даже не пытаясь ничего утаить. Вот уж точно: хочешь что-то спрятать, положи это на самое видное место.

— А ведь я тебя даже не обманула, — продолжила восхищаться я, — здесь и в самом деле, как в санатории. Светло, тепло и радостно. Даже дышится легче.

— Легче дышится по той причине, что здесь очень мало фабрик и заводов. Кан-Амьер предпочитает закупать уже произведенный товар, а не пыхтеть над ним самостоятельно. И угадай, где эти фабрики и заводы стоят и кто их обслуживает.

— Если отбросить в сторону конфликт между империями… почему ты так не любишь Кан-Амьер?

Как только мы отошли от стоянки омнибусов и я смогла наконец мыслить хотя бы отдельными фразами, а не только «вау», «красота» и «как так?», Гетбер сообщил, что знает здесь один неплохой постоялый двор. И сам постоянно останавливается в нём, когда вынужден приезжать в Лорьян-Шоле (само собой, по работе, а не из личных интересов — его личные интересы вполне удовлетворяет Анжон). Поскольку для меня в Лорьян-Шоле всё было непривычным, даже на окна, двери и крыши я смотрела новым взглядом, то я позволила Гетберу вести меня, куда он только пожелает. Новый уровень доверия.

Сегодняшний день выдался жарким до невозможности. Мало того, что тёмная одежда мгновенно выдавала нашу неместность — так она ещё и концентрировала на себе солнечные лучи, припекало так, что будь здоров.

К счастью, Гетбер, по его собственному признанию, знал местные дома одежды. И пообещал, что мы прогуляемся до них сразу же, как заселимся. Вне всякого сомнения, прежде чем идти на рабочие встречи, нужно принарядиться, ведь так, Гетбер?

— Тяжело отбросить в сторону этот многовековой конфликт — не хватит сил, теряю всё-таки физическую подготовку, — он вздохнул. — Но я постараюсь закрыть на него глаза. Итак. Вспомним о Лейпгарте — понимаю, после всего увиденного сделать это сложно, и всё-таки мы постараемся. Серые дома, промышленные предприятия, научные города. Смотрите все: мы построили академию в Вейзене, мы будем прогрессивно изучать магию. Слушайте все: мы начали изучать… — Он посмотрел по сторонам и только потом шепнул мне на ухо: — Камни, усиливающие магию в тысячи раз. И будем рассказывать вам о малейшем продвижении…

— За малейшее продвижение спасибо, — я сложила руки на груди и посмотрела на Гетбера с лёгким осуждением.

В ответ он лишь пожал плечами и напомнил:

— Я идею твоих открытых лекций никогда не одобрял. Что же, теперь посмотрим на Кан-Амьер. Который прямо-таки кричит: я безобидная империя, глянцевая карамельная конфетка с примесью улыбчивых людей. Все свои разработки я запрячу глубоко под землю, чтобы вы не узнали о них раньше времени, и буду тихонько хихикать, наслаждаясь вашими угрюмыми лицами. При всём этом — я отправлю к вам шпионов, которые будут следить за вами десятилетиями и докладывать любую мельчайшую деталь.

— Почему бы тогда Лейпгарту тоже не скрывать свои разработки? — поинтересовалась я.

— Потому что нашей империи известны такие понятия, как «честь» и «честность», — заявил Гетбер. Не хватило только гордо поднятого подборка.

— Ещё скажи, что у Лейпгарта шпионов нет.

Он ничего не ответил. Лишь посмотрел на меня так, будто мне ещё многое, очень многое предстоит узнать.