Урок по спасению Вейзена

Глава 3 - 3

Сама я не спешила избавляться от своего нового платья — пёстрого, летящего, открывающего ключицы. То ли потому, что боялась приблизиться к морю — вдруг оно окажется иллюзией и рассыплется на множество пикселей, как только я прикоснусь к нему, то ли потому, что не спешила раскрываться перед Гетбером ещё больше.

— Ты идёшь? — спросил он, заглянув мне в глаза.

— Проверь, тёплая ли вода. Если холодная, тогда я лучше здесь посижу.

Гетбер не стал со мной спорить — лишь кивнул. Оставил вещи, прошёлся по песку до самой кромки воды. И вдруг исчез с глаз, стоило мне лишь на мгновение отвлечься. Будто море в самом деле было лишь иллюзией, стеной, за которой скрывается пустота. Я даже поднялась с шезлонга, пытаясь его рассмотреть. И все-таки увидела. Гетбер слился с волной, стал с ней единым целым. Море подхватило его ласковыми ладонями, как будто всё это время жаждало встречи с ним…

Море долго не желало его отпускать — к тому моменту, как Гетбер вернулся, небо уже слегка выкрасилось в оранжевый цвет: близился закат.

— Вода тёплая, — заметил Гетбер, улыбаясь. Капли воды стекали по потемневшим волосам и лицу, скользили по телу и утопали в песке.

Что ж, значит, судьба.

Если я побегу быстро, он ведь не успеет разглядеть ничего лишнего, правда? Я стянула платье без всяких предупреждений и помчалась к морю. Искупаться прежде, чем стемнеет. Словить закатные лучи, впитать их в себя, чтобы на щеках остался лёгкий румянец.

Правда, одного я не учла: того, что Гетбер может побежать за мной следом.

За мгновение до того, как море подхватило меня, я обернулась. И оказалось, что Гетбер совсем рядом — прямо за моей спиной. Мы не рассчитали расстояние, столкнулись — и упали в воду вдвоём: он спиной ко дну, а я сверху, вплотную к его телу.

Вряд ли можно было придумать более подходящий момент… чем вспомнить о навыках плавания, к которым я давно уже не обращалась. Перекатившись на бок, я ухватилась за волну и поплыла. Но, быть может, и полетела, подхваченная водным потоком.

Всё слилось: акварель неба, закатные солнечные лучи, блики на поверхности моря, песчаное дно, пряди волос… В какой-то момент Гетбер вновь оказался рядом. И в этот раз я не стала противиться его близости.

Вряд ли можно было придумать более подходящий момент.

Да и было бы, чему удивляться: все наши лучшие вечера заканчиваются примерно так же.

После купания мы сидели в ресторанчике, который расположился прямиком на первом этаже нашего гостевого дома. Здесь было тихо, умиротворенно — то, что нужно для успокоения после таких жарких вечеров. На противоположной от нас стороне мужчина играл на инструменте, весьма схожим с нашим роялем. Музыка вылетала из-под клавиш, как мотыльки, и каждый звук выбирал столик себе под стать. У нас это было что-то тонкое, пронзительное и слегка тревожное.

Когда море скрылось с глаз, я наконец вспомнила, зачем мы всё-таки сюда приехали. И сосредоточилась на чём-то более важном, чем тёплое солнце, шум волн и крепкие объятия.

Людей в ресторанчике было немного. Вблизи к нам я разглядела лишь двух потенциальных жертв — парочки, которые увлечены разговором. Левее нас — мужчина и женщина чуть старше Гетбера. Правее — две девушки, мои ровесницы.

Начать я решила с женщины и мужчины. Они сидели возле панорамного окна, и это было мне на руку. Поскольку через все окна шёл ряд весьма выдающихся комнатных растений. Меня ведь могло заинтересовать одно из них, правда? Например, то, что расположено максимально близко к этому столику.

— Я прогуляюсь немного, — предупредила, отставив в сторону недопитый напиток, нечто вроде ягодного пунша. И прежде, чем Гетбер успел меня остановить, поднялась с места.

Растение, которое меня так заинтересовало, в самом деле было необыкновенным, непривычным. Его широкие листья напоминали лопасти гребней. А цветы так вообще отличались особенной красотой. От стебля отходила стрелка, напоминающая тонкую лебединую шею и голову с острым клювом. Поверх головы распахнутым веером отходили оранжевые лепестки, среди которых можно было рассмотреть затесавшийся синий наконечник.

Я рассматривала это растение то с одной, то с другой стороны, изображала восхищение — ради этого даже не приходилось слишком стараться. А сама прислушивалась к разговору. Я специально попросила Гетбера научить меня словами из категории «дворец и происходящие в нём интриги»: названиям титулов, дворцовых комнат, базовой политической лексике. Но ни одно из услышанных мной слов не пересекалось с элементами этой категории. Говорили, как я смогла понять, о выставке. Обсуждали картины, немного времени уделяя каждой. Упоминали девушек, платья и сады. Большую толпу народа — «много, много людей» и собственные восторги «так красиво, так здорово!».

Когда я уже целиком разочаровалась в их разговоре и собралась уходить, эта парочка вдруг обратила внимание на меня. Женщина в ярком жёлтом платье кивнула в сторону горшка с рыжими цветками-перьями:

— Какой прекрасный цветок, ведь так?

— Как его зовут? — вот и всё, на что хватило моей скромной фантазии. Видимо, поняли меня не совсем правильно. Поскольку женщина вдруг слегка кивнула и ответила:

— Меня зовут Арлет. Как зовут вас?

— Варвара, — мне всё-таки пришлось ответить.

— Варвара, — повторила женщина, не сдерживая улыбки. Две острые «р» в моём имени дались ей с трудом, и имя прозвучало непривычно мягким. — Его имя — Жоэл, — она махнула стороной в сторону своего спутника. — Мы познакомились один день назад. Вчера вечером. Давно ли вы знакомы с вашим спутником?

Слова «жених» в моём словаре не было — даже во время обучения мы тщательно обходили его стороной. Поэтому я призналась со всей честностью:

— Мы познакомились в начале весны.

Арлет покивала. А потом полюбопытствовала вдруг:

— Вы не из Кан-Амьера?

— Нет. Я живу далеко.

Точнее, уже не живу, но это детали, о которых сейчас не следует распространяться.