В чужой мир без бонусов

Глава 4. Лерды. 26 марта.

Жули проснулась раньше меня, еще до рассвета. Она очень старалась не шуметь, и я сделала вид, что у нее получилось. А после перевернулась на спину и уставилась в потолок. В полумраке не было видно, что он голубой - вполне себе обычный, такой же как дома.

За две недели восприятие притупилось. Я больше не вспоминала каждую минуту родителей, реже думала о Чани. Не сдалась, но смирилась с тем, что вернуться будет не просто.

Вчера Пьер взял меня в лес. Мой ученик был охотником, а маэрд не возражал против того, чтобы мясо к столу община добывала сама. Мы с Пьером не охотились, просто гуляли, и лес казался совершенно земным. Гораздо более земным, чем деревня с длинными странными бараками.

Здесь, как и на земле, заканчивался первый весенний месяц. Снег стал рыхлым и влажным, местами оголилась земля, и появился особенный запах - смесь прелой травы и скорого тепла.

– Я видел порталы два раза, - Пьер говорил медленно, с явным французским акцентом, но без ошибок. - Один раз даже разглядел какой-то дом. Но воронки закрылись очень быстро и они были совсем маленькие. Человек бы не поместился.

– Неужели никто не возвращался? - я задыхалась. Тяжелая шуба - это не легкий зимний комбинезон, который у меня конфисковали. Она давила на плечи, душила и раздражала.

– Мне однажды рассказали, - Пьер посмотрел искоса, чуть нахмурился, - что года четыре назад пропал человек. Он искал порталы, очень хотел вернуться. Его нашли на следующий день... Специально пошли искать всей общиной. Думали, может в яму попал или еще что…

– Нашли? - спросила, мрачнея.

– Нашли, - согласился Пьер. - Его будто пополам разрезало. Не ровно пополам, где-то по грудь…

– Воронкой?

– Не знаю. Но это… возможно.

– Ясно. Пойдем обратно, пожалуйста. Я не привыкла гулять по сугробам.

Эта прогулка и эта история окончательно обесцветили мою надежду. Она не исчезла, но ощутимо поблекла. А вместе с красками исчезла и энергия. Больше не было желания встать пораньше, чтобы исследовать чужой мир. Мир, который должен быть остаться лишь в воспоминаниях, но пока был единственным настоящим.

– Ана, - тихо позвала Жули.

Уже полностью рассвело, а я и не заметила. Может задремала?

И вновь холодная каша. Готовили в общей кухне, а потом разбирали по домикам. Хелена отвечала за завтрак, но варила кашу с вечера, поэтому утром все ели остывшую. Обедали тоже в домиках, а вот ужинали обычно в гостях.

Я ходила на такие встречи с удовольствием, щедро замешанном на любопытстве. А пару дней назад была наша очередь - мы вынесли из комнат топчаны, Марика и Жули приготовили мясо с крупой и местными корешками. Гости принесли что-то с собой. Было весело, получился настоящий девичник.

Мужчины подобного не практиковали. Несколько завсегдатаев собирались в пабе, хотя из алкоголя здесь был только сладкий подбродивший сок лесных ягод. Эмма сказала, что на втором этаже устроили что-то вроде карточного клуба, так что кто-то проводил вечера там. Остальные оставались по домам.

Для семейных пар было выделено три дома. Все они нашли друг друга здесь, у половины остались на Земле жены и мужья. И этот факт стал первым в копилке моего уныния. Эти люди не собирались возвращаться, не верили в такую возможность, да и не особенно хотели. Они считали этот мир своим. Маленькую деревеньку, законсервированный мирок.

– Что за хандра напала на нашу училку? - голос Хуаниты был хрипловатым и громким, но в нем слышалось беспокойство. Мне нравилась эта женщина, даже несмотря на то, что ее прямота зачастую граничила с грубостью.

– Все хорошо, - ответила я, отправляя в рот очередную ложку с кашей. Сегодня она казалась совершенно безвкусной.

– Так со всеми бывает, - Хуанита села напротив. Мы остались вдвоем. Жули унесла посуду в сени, остальных уже не было дома. - Пройдет. Привыкнешь.

– Угу, - выдала мрачно.

– Я зайду сегодня за тобой после занятий, - Хуанита вдруг заулыбалась, и улыбка эта была непривычной. - Отведу в одно место.

Я кивнула. Пусть хоть на кладбище ведет. Чего мне бояться, все самое плохое уже случилось.

Но унынию я не могла придаваться долго, не в моем это характере. Подумаешь, порталы редкие, они просто плохо искали. А тот погибший мужчина… Уверена, мне повезет. Вот потеплеет и стану почаще выходить в лес.

К тому времени, когда я зашла в класс, апатия почти меня покинула. Первая группа была самой большой. Двенадцать человек. Все они уже говорили на английском, но одним не хватало беглости, другим грамотности, третьим уверенности. По-хорошему, их нужно поделить, но я не планировала задерживаться и потому ничего не предпринимала.

– Good morning, guys! - я широко улыбнулась, прогоняя остатки сумерек из мыслей.

Учитель обязан излучать радость, дружелюбие и готовность прощать. Работает и на уроках, и на занятиях с Чани. С последней нужно изображать радость особенно старательно, иначе не поверит. И не важно, что ты чувствуешь на самом деле, даже если хочется придушить эту поганку, которая косячит раз за разом. Но ты кричишь «иди сюда, моя хорошая, давай попробуем еще разок!» Иначе никак. Потухший преподаватель никого не зажгет.

Уроки шли подряд, один за одним. Без учебников, дидактических материалов и пособий.

– Объясняю все на пальцах, - жаловалась Эмма, когда передавала мне группы, - и выматываюсь, словно поле пахала!

Мне, пожалуй, было проще. Бумагой и доской нас обеспечили, как и писчими принадлежностями, хотя и карандаши, и мел одинаково походили на восковые мелки. В памяти скопилось столько всего, что я и на занятиях в своей студии почти не прибегала к учебнику, лишь использовала как опору. А здесь и подавно.

– Ты лучший учитель, - проникновенно сообщила Софи после второго занятия. Девочке было двенадцать, и она была идеальной ученицей - мотивированной, активной и внимательной. - Эмма очень хорошая, но с ней та-а-ак скучно.

Про Хуаниту я забыла. И вспомнила, лишь обнаружив ее на улице у школы.