В чужой мир без бонусов

Глава 6. Помощь. 28 апреля.

За ночь растаял последний пласт старого снега за псарней, ну а трава давно и настойчиво пробивалась из холодной земли. Наша кухня разнообразилась свежими травами, некоторые умелицы даже умудрялись сооружать салаты. Вот уж точно - настоящая женщина должна уметь делать из ничего три вещи: салат, прическу и скандал. Ну я не претендую.

Щенки подросли. Самого крупного вчера забрали на псарню маэрда, а Чани и Блэк пока жили у нас. Да, я все-таки звала малышку именем своей собаки. Сначала поправляла себя, а потом плюнула. Никому этим хуже не сделаю.

– Может погуляем? - Павел проводил меня до самой псарни.

– Я не скоро освобожусь. Нужно выгулять щенков.

– Могу я составить тебе компанию?

– Бродить кругами по выгульнику? - я улыбнулась.

– Можем пойти в лес.

Я задумчиво посмотрела в сторону деревьев. Потом кивнула.

– Пойду спрошу Луиса-Хосе.

– Возьми только Чани, я выгуляю Блэка, - мой старший товарищ не стал противиться. - Она от тебя ни на шаг не отойдет, я знаю. Но далеко не заходи.

– Да куда мы денемся, - хмыкнула я. - Ни я, ни Павел в лесу не ориентируемся.

– Твой парень?

– Что? - искренне удивилась. - Нет!

– Значит, только хочет им стать.

– Да ну тебя! Просто человек соскучился по родному языку.

– Ну да, ну да, - прогудел испанец, не пряча насмешки. И я сбежала, прихватив с собой Чани.

– Как тебе здесь живется? - спросил Павел, когда мы дошли до опушки.

Я втянула воздух - жадно и глубоко. Запах влажной земли, мокрого дерева и свежей поросли. Запах весны.

– Не настолько хорошо, чтобы не хотеть вернуться, - честно призналась я и подозвала щенка. - Чани!

Самочка охотно подбежала и получила кусочек вяленого мяса. Я выпросила у Пьера его старые запасы, а наш охотник не стал жадничать, принес мне целый тканевый мешок.

– А мне здесь даже нравится, - Павел поддержал меня под руку, помогая переступить через поваленное дерево. Чани покрутилась рядом и умчалась, так и не дождавшись добавки. А я выждала немного. И снова подозвала собаку. Похвалила, угостила. Важно выработать безусловно положительный рефлекс на кличку и подзыв, и я была щедрой на похвалу и ласку. Ну и сушеное мясо исправно исчезало в черной пасти.

– Чем?

– Тут спокойно. Безопасно. Я жил в маленьком поселке. Не таком маленьком как этот, - Павел хмыкнул, - но тоже небольшом. Но там всякое бывало - мужики пили, устраивали драки. Иногда и жены с ними.

– А давно ты сюда попал?

– Шесть лет назад. Отец напился, бить полез. Я в чем был, в том и выскочил из дома. А там метель. Хорошо, что сразу перенесло, и здесь быстро нашли. У дороги вышел.

– Как отреагировал? - спросила и снова подозвала Чани.

– Испугался, - Павел улыбнулся, и мне понравилось эта улыбка - честная и широкая. - Мне тогда шестнадцать только исполнилось. Пацан еще.

– Что тебе сказали? - я вспомнила собственный побег от всадников. Теперь понимаю, почему не услышала звука копыт. Нет у лердов копыт.

– Да ничего, - парень рассмеялся. - Вкололи что-то и в общину притащили. Утром проснулся, все болит, словно били меня. Ерунда, конечно, зачем им. Томас сказал, это адоптация.

– У меня тоже болело. Особенно плечо, - я потерла место, которое перестало меня беспокоить лишь пару недель назад. - Как-то это негостеприимно. Чани!

– А как надо? Представь у нас начали бы дикари вываливаться из ниоткуда?

– Умница, хорошая девочка. Все, беги, - я отпустила собаку и повернулась к Павлу. - Не могу представить.

– А у тебя.., - парень замялся, - остался кто-то на Земле?

Я досадливо прикусила губу. Все-таки прав был Луис-Хосе.

– Нет, - сказала медленно, - но я и здесь не планирую начинать отношения. Я собираюсь вернуться. Нет, даже не так. Я обязательно вернусь.

– Думаешь, это возможно? - Павел отвернулся, но разочарование его было явным. Я подозвала собаку и склонилась над ней.

– Уверена. Я не собираюсь сдаваться. И… когда найду способ… каждый сможет уйти. Если хочет.

– И если есть куда, - тихо добавил Павел.

Назад мы шли, почти не разговаривая. Надеюсь, Паша не затаит обиды, будет жаль потерять собеседника, с которым можно говорить на родном языке и представлять, что все это - дурной сон.

Мне и раньше здесь оказывали знаки внимания. Да что там говорить - я столько внимания на Земле за десять лет не получила! И вовсе не во мне дело, мужчинам просто было скучно. Замкнутое общество, которое пополняется по три-четыре человека в год, из которых женщин - половина. А более-менее молодых и симпатичных…

В общем, ничего удивительного в повышенном внимании к моей персоне не было. Но Павлу пришлось солгать. Не из-за возвращения я не собиралась заводить отношения. Просто мне не нравился никто. Ни здесь, ни дома. Было время, когда ходила на свидания, пыталась разглядеть того самого, разжечь в себе хоть каплю интереса. Но очень быстро приходило отторжение. И я сосредоточилась на работе и своей собаке.

Я хмыкнула, подумав, что и в этом мире пошла тем же путем. Чтобы не тосковать о доме, родителях и Чани, нашла себе новую работу и новую собаку.

В барак я попала, когда уже стемнело. Соседки собирались на очередной вечерник, а я села за бумаги. С Тинто и его друзьями мы встречались вчера вечером, поэтому работы накопилось прилично. Словарики я изучила полностью, и уже понимала общее содержание остальных детских книг. А сейчас составляла собственный словарь. Мои помощники вспоминали слова, а после я искала их в газетах, списке, книжках или письме. И если находила - выписывала в словарь с переводом и транскрипцией.

Местный язык не показался мне слишком сложным. К отсутствию личных местоимений, о котором я когда-то рассказала Эмме, я привыкла быстро. Оно компенсировалось окончаниями и этим было схоже с тем же испанским. Да и в русском без них можно обойтись. «Что говоришь?», «идем в кино с другом», «хочу пить». Вполне понятно.

А вот то, что абсолютно все встреченные мной слова во множественном числе менялись подчас неузнаваемо, дело усложнило. Исключения есть во всех языках. У нас их немного: человек - люди, ребенок - дети... Но местные коверкали все! И оттого я могла не узнать слово в тексте просто потому, что оно стояло во множественном числе.