В чужой мир без бонусов

Глава 7. След. 17 мая.

В лес я сбежала. Прихватила Чани и ушла, потому что находиться в общем бараке стало невозможно. В спальне тоже не уединишься, на ключ не закроешься. И свои вещи не спрячешь. Чем Хелена и воспользовалась.

Впервые в жизни я чувствовала нечто сродни ненависти. Меня трясло от ярости, от желания придушить мерзавку, испортившую мою работу. Не просто работу. Дело. В которое я вложила и силы, и время. Да я в этот словарь душу вложила! А она сожгла. Сожгла! От этих мыслей кровь закипела, я от души пнула трухлявый пень, и тот разлетелся щепками.

Чани тут же оказалась рядом и беспокойно ткнулась в шею. За три месяца животинка вымахала до приличного пони, но не растеряла щенячьего очарования. И некоторой бестолковости.

– Гуляй, - велела я, после того как кусок мяса исчез в бездонной пасти.

Пошла медленнее. Ничего непоправимого не случилось. Наверное. Я же выучила все книжки едва ли наизусть, песни Хэльги тоже. Но как же жалко словарь! Вряд ли Тинто с компаний вспомнят все заново. Слезы все же пролились. От обиды, растерянности. Что сделала я такого проклятой немке, чтобы так со мной поступить?! А после состроить невинные глаза и сказать, что нашла бумаги на полу. И на кухне как раз розжиг требовался…

– Ты далеко забралась, - Пьер вышел из-за дерева так внезапно, словно научился пользоваться порталами. Чани тут же подскочила, обнюхала мужчину, хлестнула хвостом по бокам и исчезла в кустах.

– Чани выведет, - отмахнулась я, торопливо стирая с щек следы слез. Но Пьер заметил.

– Что случилось? - спросил он, убирая арбалет за спину. - Кто-то обидел?

– Хельга! - я всхлипнула. - Она сожгла мои бумаги с переводами! Все!

Пьер смотрел с беспомощным сочувствием, и оттого плакать хотелось еще больше. Злость прошла, оставив лишь горечь и недоумение. И опустошение. Начинать все заново не было сил. Я побрела куда-то вперед.

– Чем я могу помочь? - Пьер пристроился рядом.

– Придумать, где хранить! - буркнула я. - Чтобы никто не нашел и не испортил!

– Пожалуй, я могу помочь.

– Забирать к себе? Хелена быстро сообразит, кому я отдаю. И подговорит кого-нибудь.

– Не себе. В лесу есть охотничий домик. Я иногда остаюсь в нем на ночь, если лень возвращаться.

– Далеко? - я пока не понимала, как может пригодиться затерянный в лесу дом, но посмотреть было любопытно.

– Если отсюда идти, то пару часов. От общины чуть ближе. Но тоже не меньше часа.

– Я бы прогулялась, - сказала неуверенно. - Сколько до темноты?

– Лучше завтра от общины, - Пьер посмотрел на солнце, - заодно запомнишь дорогу.

– Хорошо. Сразу после занятий? Твоя группа последняя, зайдем за Чани и.., - я замолчала. Как-то слишком активно я навязываюсь.

– Я соберу перекус, - Пьер заминку, кажется, не заметил. - А сейчас… Проводить тебя до дома?

– Спасибо. Но нет. Хотела еще след потренировать.

– След? - Пьер, который уже было шагнул в сторону, остановился. - Как это?

– Ну, я занималась дома со своей собакой, решила и с Чани попробовать. Получается даже лучше, хотя она практически щенок. Кстати! Не хочешь помочь?

Пьер согласился. С явным энтузиазмом. И, пока шли к заранее присмотренному месту, с интересом слушал мои объяснения. А я так увлеклась, что даже про словарь забыла.

– Начинать нужно с простого. Оставляешь собаку в стороне, а сам натаптываешь трассу. Вот прямо натаптываешь. Ударяешь пяткой, - я показала. На влажной земле остался округлый отпечаток местной обуви, - и в этот след кладешь еду. В каждый след. И проходишь трассу сразу же, пока запах еще силен.

Чани весело скакала впереди. Но подбегала чаще обычного. И мне сразу вспомнилась моя собака. Она также появлялась рядом, чтобы показать, что с ней я в безопасности.

– Потом усложняешь. И каблук не вбиваешь, и не в каждый след лакомство кладешь, и время увеличиваешь. Мы дошли до получаса. След без нажима и еда только в конце. Зато побольше. Еще раз спасибо тебе за мясо. Очень пригождается.

– Я принесу еще.

– Не откажусь, - я погладила подбежавшую Чани. Лакомство за призыв теперь давала через раз. Но хвалила активнее. - Лерды невероятно умные. Я со своей собакой год шла к тому, что Чани умеет уже сейчас. Удивительно, что их используют только как ездовых…

– А что удивительного? - Пьер пожал плечами и придержал разлапистую ветвь местной ели, пропуская меня вперед. - В качестве питомца такого держать невозможно, размеры не те. Да и вообще не каждый может себе позволить - это не лошадь, траву не ест. Поэтому никто и не занимается.

– А еще Луис-Хосе говорил, что местные не особенно ладят с лердами. - вспомнила я. - В том смысле, что его они слушались охотнее, чем местного. Потому и взяли помогать. Пришли.

Мы вышли на просеку. Я еще раньше облюбовала ее для работы - длинная, просторная, с невысокой по весне травой.

– Вот. Это метки, - я протянула Пьеру шесть металлических колец, к которым были привязаны яркие нити. - Бросай их в сторону каждые двадцать шагов. Примерно в метре от следа. Так мы будем понимать, что собака идет именно по следу, а не мается дурью.

Чани слушала внимательно, словно понимала, о чем говорим. Иногда, глядя на ее прогресс, я в это почти верила.

– К моему запаху она привыкла, интересно, как воспримет твой. Старайся идти как обычно. Сто сорок шагов.

– Понял, - Пьер улыбнулся.

– В конце высыпаешь еду, - я вытащила из кармана мешочек с сушеным мясом, - и прыгаешь вперед. След должен прерваться. Мы отойдем в сторону, чтобы не видеть в какую сторону ты пойдешь. Пойдем, Чани, не будем подглядывать.

Пьер управился быстро. Но я выждала полчаса, прежде чем идти по следу. Время здесь отмерялось похожим на часы артефактом. Надевался он на шею, и был мне выдан Томасом едва ли не под роспись. Староста тогда сказал, что местные нас не балуют. Зато все наши личные вещи оседают в неизвестных хранилищах.

Я подвела собаку к месту, где оставила Пьера.

– Чани! - сказала строго, настраивая щенка на работу. Указала на место, откуда следовало начинать. - След!