В чужой мир без бонусов

Глава 8. Маэрд. 20 мая.

Жули почти ничего не ела. Третий день лежала на своем топчане спиной ко мне и молчала. Сжалась в комочек, и оттого казалась еще более маленькой и хрупкой. Совсем ребенок.

Карла забрали на следующий день после происшествия. Луис-Хосе отвез письмо от Томаса в деревню, оттуда прислали людей. Местных. Они приехали на лердах, запряженных в фургон без окон. Карла завели туда. Кузнец молчал, как молчала и остальная община. Впервые я видела столько землян одновременно. Настроение было сумрачным, тоскливым. Как на похоронах.

– Что с ним будет? - спросила Эмму, когда Карл - долговязый, рыжеватый парень со свежим синяком на скуле - залезал в фургон.

– Не знаю, - она скривилась. - Но назад он не вернется. Такое уже было, однажды. Давно. Местный маэрд строгого нрава. И Томас с каждым новым мужиком беседы проводит. От вот… Все равно случается…

Местные от землян почти не отличались. Светловолосые, сухощавые. Разве что одеты иначе. В штаны из плотной ткани, кожаные сапоги, рубахи с застежками у горла. Все добротное, крепкое, созданное явно не на коленке.

В то время как в общине мы носили кожаные штаны и полотняные рубахи, сшитые нашими мастерицами. А обувь была самодельной и страшно неудобной - деревянная подошва - округлая, с мягкой пяткой, кожаная подкладка и ремешки. По сравнению с одеждой местных наше одеяние казалось еще более убогим.

Хорошо хоть, что с наступлением тепла вязаные носки, меховые жилетки и шубы унесли на общий склад. Переложили травами, завернули в мешки и подвесили к потолочным балкам. И то счастье, что не приходится таскать на себе тяжелые, пахнущие зверем шубы. И меховые валенки.

Мои страдания по поводу дневника сейчас казались детскими капризами. Я смотрела на неподвижную спину и думала, что для Жули случилось самое страшное. Не знаю, в какой глуши воспитывали эту девочку, но свою невинность она блюла строго. Осуждала Хелену, да и любую, кто спала с мужчиной без обряда, пусть проведенного придурковатым Нарциссом. Хотела подарить себя мужу. А с ней вот так…

Карл уверял, что она пришла сама. Намекала, соблазняла. И не остановила, когда он пошел до конца. А у меня перед глазами вставала оцепеневшая от страха Жули, которую раздевают жадные, торопливые руки.

Меховые рейки раздвинулись, пропуская Эмму. Мы сидели с Жули по очереди. Утром, пока я вела уроки, Эмма. Потом наступала моя смена. На псарне я не была уже два дня.

– Тебя Томас ждет, - сказала американка очень странным тоном. - Лично за тобой пришел.

– Что случилось? - я отложила бумаги и привстала.

– Маэрд приехал. И хочет видеть тебя.

– Меня? - сообщение совершенно не порадовало, я вжалась в стенку. Потом осознала это и выпрямилась. - Зачем?!

– Это из-за твоей собаки. Он хочет знать, как нашли девушку.

– Ладно, - я поднялась. - Побудешь с Жули?

– Конечно.

Томас ждал меня в общей комнате и явно нервничал. Сидел на меховой скамейке, барабанил пальцами по столу. Я встревожилась еще больше.

– Не говори про словарь, - первым делом сказал староста. - Политика маэрда - держать нас в изоляции, вряд ли он придет в восторг от нашей инициативы. И это может отразиться на тебе.

– Буду молчать, - заверила Томаса, завязывая кожаные шнурки на обуви. - Где он? Как с ним разговаривать?

– Через переводчика. Держись спокойно, сильно не всматривайся, это не принято. Молчи, пока не спросят.

Томас продолжал напутствовать меня всю дорогу до ратуши, а перед самым входом признался, что сам видел маэрда всего пару раз. В городке. В общину хозяин местных земель приехал впервые.

Не всматриваться не получилось. Взгляд мгновенно прикипел к худощавой фигуре маэрда. Хотя и поверенного я тоже разглядывала с любопытством. Не каждый же день местных вижу! А так близко и не в состоянии паники так вообще впервые.

Но поверенный был каким-то обычным. Лицо - профессионально сосредоточенное, жесты - сухие, губы - поджатые. Единственная запоминающаяся черта - крупный, мясистый нос.

А вот к маэрду взгляд возвращался раз за разом. Он не был красив. Наверное. Лицо какое-то застывшее, причем в нехороший такой момент. В тот, когда мужчина был крепко чем-то недоволен. Нос узкий, породистый. Ноздри чуть подрагивают. Кажется, мое любопытство местного лордика раздражает. Губы тонкие, поджатые. Бледный, светловолосый. Я вот успела загореть под майским солнцем, а этот, наверное, под зонтиком передвигается. Но при этом чувствовалось сразу - этот человек родился, чтобы повелевать. Не командовать, не приказывать. Именно повелевать. В моем понимании это когда приказы исполняются быстрее, чем он соизволит их озвучить.

Я совладала с любопытством, только когда маэрд заговорил. Сесть нам не предложили, и я устроилась на лавке сама. Местному этикету меня не учили, имею право.

Томас встал за моей спиной и вздохнул. Шумно. Так, чтобы в этом вздохе прозвучало извинение за мои манеры. А я начала злиться. Понимала, что это глупо. Не просто глупо - опасно! Я бесправная беженка в чужом мире, прикопают за общиной, никто и вступиться не посмеет. Но эти мысли только разжигали злость. И я снова посмотрела на маэрда.

Тот сидел на месте старосты. Сначала смотрел на Томаса, который начал говорить с поверенным о цели визита. Потом перевел взгляд на меня, уставился прямо в глаза. Понял, что я свой отводить не собираюсь, и нехорошо прищурился.

Внутри все сжалось, сердце заколотилось так, что зашумело в висках. Но я смотрела. Даже ругать себя перестала за дурацкую выходку. Отвести взгляд стало невозможным. Я потеряла нить беседы, лишь осознавала, что она не прекращается, и что голос Томаса звучит ниже и злее.

Вздрогнула, когда на мое плечо легла тяжелая рука старосты. Зрительный поединок прервался, и стало неловко и даже стыдно. Что на меня нашло?

– Маэрд Шаттэр вирдо Мар, - произнес поверенный. Он тоже стоял. Рядом с лордом, - настаивает, чтобы увидеть, как вы работаете по следу с лердом.

Он говорил странно. Вроде понятно, но некоторые слова переставлены местами. Нужно взять на заметку, возможно сказывается структура местного языка.