В его власти

Пролог

Замок тонет в серых сумерках. Я в десятый раз поправляю салфетки на тяжёлом дубовом столе, прислушиваясь к завыванию ветра за окном. Весна в этом году выдалась аномально холодной, поэтому прошу слуг растопить камин, чтобы прогреть столовую.

Я жду мужа. Его нет уже три дня. Три бесконечных дня тишины, наполненных тревогой и одиночеством. К последнему уже привыкла. Рейнард часто оставляет меня одну.

— Лорд Вольфгард прибыл, миледи, — раздаётся сухой голос дворецкого.

Поблагодарив, выхожу вслед за ним в холл встречать мужа. Он заходит, стягивая дорожный плащ. Передаёт слуге вместе с бутылкой вина и переводит на меня холодный взгляд.

— Здравствуй, Рейнард, — улыбаюсь кротко и делаю шаг навстречу, пытаясь коснуться его руки, но муж отстраняется.

— Орсен, ужин готов? Я зверски голоден, — бросает он, проигнорировав меня.

— Да, милорд, — кивнув, дворецкий удаляется.

— Что тебя задержало в столице? — спрашиваю, провожая в столовую.

— Тебя это не должно волновать, Элианна, — скупо отвечает мужчина, прожигая тяжёлыми взглядами.

— Я попросила слуг приготовить твоё любимое блюдо, — проглотив обиду, говорю хоть что-то, чтобы заполнить пустоту.

— Настоящая заботливая жена, — хмыкает с сарказмом Рейнард, галантно пропуская меня вперёд.

Прикусываю губу и останавливаюсь перед накрытым столом. Я привыкла к его тяжёлому нраву, к этой властности, которая поначалу пугала и лишала воли. Со временем привыкла. Она стала частью моей жизни. Вопреки его мрачности и строгости, я люблю мужа. Он лучше, чем моя семья.

Дождавшись, пока мужчина займёт место во главе стола, устраиваюсь сбоку. Пододвигаю ближе корзинку с хлебом и мясные нарезки. Через несколько минут слуги вносят горячее блюдо, и мы приступаем к ужину.

Дворецкий разливает вино из привезённой Рейнардом бутылки по фужерам и, пожелав приятного аппетита, удаляется. Мы остаёмся наедине.

Под холодным немигающим взглядом мужа становится неуютно. Тянусь за фужером и делаю большой глоток вина. Морщусь, так как напиток с каким-то резким металлическим привкусом, который мгновенно оседает на корне языка.

— Что-то случилось, Рейнард?... — решаюсь разговорить его и сама себя обрываю, ощущая онемение на кончиках пальцев и потемнение перед глазами.

Спустя секунду режущий спазм скручивает желудок.

— Ты мне скажи, Элли, что случилось? — мрачно спрашивает он, в упор смотря на меня.

В его глазах я вижу пугающее, неистовое пламя ненависти. Столь жгучее и осязаемое. Я словно внутренне возгораюсь от него. Воздуха катастрофически не хватает, горло сдавливают раскалённые железные тиски.

— Ты! — сипло выпаливаю.

Резко вскакиваю, стул с грохотом падает за спиной. Мир перед глазами плывёт и качается, превращаясь в мутное плывущее пятно. Уши закладывает, кроме собственного биения сердца ничего не слышу.

Не могу понять что со мной. Смотрю на его нетронутый фужер и понимаю, что выпила яд, который принёс муж. Он отравил меня? Он меня убивает? Тот, кому я вверяла свою жизнь, сейчас спокойно наблюдает за тем, как яд выжигает меня изнутри. Единственный вопрос бьётся в черепной коробке: За что?!

Рейнард поднимается и шагает ко мне. Перехватывает за шею, когда я пячусь. Его пальцы смыкаются на моём горле. Пронзительный взгляд чёрных глаз смотрит с раздражением.

Он такой же красивый и такой же бездушный. Горькая усмешка срывается с губ. По щеке катится последняя обжигающая слеза. Я любила его. Я верила, что за его спиной буду как за каменной стеной. Верила, что под этой толстой бронёй он скрывает своё сердце. И у меня получится добраться до неё. Как же я жестоко ошиблась.

Рей что-то говорит. Вижу движение его красиво очерченных губ. Чувствую ладонь на пояснице. Он прижимает к себе.

С трудом подчиняя слабеющее тело, дёргаю выше головой, смотря прямо в глаза. На краткий миг я вижу в тёмных омутах тревогу. Это очень необычное явление. Или игра моего бурного воображения. Рейнард никогда так не смотрел на меня: с тревогой или волнением.

Непослушными пальцами сжимаю кулон на шее. Фамильную реликвию, доставшуюся от матери. Стеклянная капелька с песком времени внутри. Последний подарок мамы я носила, не снимая, всю свою жизнь. В трудные и переломные моменты, прикасаясь к кулону, чувствовала её поддержку.

Хрусталь трещит под моими пальцами. Золотистый песок вспыхивает, и яркий свет больно бьёт по глазам. Песок сыплется между пальцами прямо на открытую кожу груди, обжигая нестерпимым холодом.

— Элианна! — грозный окрик мужа, удерживающего обмякшее тело, проникает в сознание.

Закрываю глаза, позволяя тьме поглотить меня окончательно.