В объятиях звезды

Глава 20

В течение дня на телефон Пэ Со-Ён постоянно звонили и писали разные люди. Пришлось открыть «Какао-толк» - местное приложение, в котором сеульцы общались между собой. Я почитала несколько чатов с перепиской, чтобы получить хоть какое-то представление, «кто есть кто» в списке контактов девушки, но у неё оказалось слишком много собеседников, и совсем скоро я перестала отличать их друг от друга и окончательно запуталась. Некоторые из близких стали присылать девушке сообщения с обидами на её молчание. Мои ответы со словами: «Я сейчас очень занята, напишу позже» не спасали, а вызывали лишь недоумение и град претензий. Всё-таки корейцы намного более эмоциональные в общении, чем россияне. Мои соотечественники уже давно бы вежливо отступились, видя, что я не расположена к дальнейшей беседе.

Звонила мама Со-Ён и настаивала на том, чтобы любимая дочь приехала на ужин, но пришлось отказаться под надуманным предлогом. Если так пойдёт и дальше, я могу попасть в довольно-таки неприятную ситуацию, когда кто-то из родственников или друзей девушки внезапно обнаружит, что вместо неё совершенно другая личность. Боюсь представить, что тогда начнётся.

Эх, если бы в её голове оставались хоть какие-то воспоминания! Я постаралась бы сориентироваться в них и выстроить линию общения с её окружением. Но Пэ Со-Ён исчезла и забрала свою память с собой. Эта молодая и богатая девушка была довольно популярной среди друзей, что объяснимо в её возрасте. Поэтому мой отказ от общения и встреч вызывал недоумение, обиды, а порой даже праведный гнев. Когда позвонили из косметического салона и отчитали за пропуск приёма, я растерялась и долго извинялась. Но звонившая была очень зла, объясняя, что очереди на посещение люди ждут неделями. Если бы я предупредила, что не приеду, они могли бы пригласить другого клиента. Я понимала это и сочувствовала звонившей, но неужто Со-Ён посещает такой мега-востребованный салон красоты, что его сотрудники позволяют себе настолько невежливо общаться с клиенткой? Тем более что богатая наследница наверняка тратила на уход за собой немалые деньги.

Однако я понятия не имела, есть ли у Со-Ён блокнот со списком дел и запланированных встреч, или она всё хранила в памяти. После гневного звонка из косметического салона я озадачилась поиском записной книжки, потому что чувствовала ответственность за нынешнюю жизнь Со-Ён в Сеуле, и не хотела бы, чтобы она вернулась на пепелище после моего тут пребывания.

А ведь всё действительно может закончиться плачевно. Если кто-то из родных или близких Со-Ён обнаружат, что вместо неё появилась какая-то другая личность, что они сделают? Правильно! Сдадут бедолагу Со-Ён в психиатрическую больницу с подозрением на диагноз «диссоциативное расстройство идентичности» - «раздвоение личности» по-простому, или «бредовый синдром» с галлюцинациями. Я целый год на пятом курсе медицинской академии изучала психиатрию, поэтому представляю, как там всё устроено, и мне совсем не улыбалось попасть в сумасшедший дом в качестве пациента. Потому что в мою историю о перемещении душ в другие тела ни один вменяемый врач не поверит, даже если по всем остальным показателям я буду выглядеть вполне адекватной и здоровой.

А консервативный доктор о таком даже слушать не станет. Меня просто сразу же напичкают противопсихотическими препаратами, от которых я забуду не только своё странное появление в Стране утренней свежести, но и прошлую жизнь в России. Останется только гнетущая безысходность настоящего.

А когда вернётся Со-Ён, даже если девушке каким-то чудом удастся доказать, что это именно её личность, и она психически здорова, может пройти не один год, прежде чем её отпустят из клиники для умалишённых. Девушка всегда будет под подозрением, как преступники-рецидивисты. Её имя навсегда останется на учёте в психиатрическом диспансере. Многих гражданских прав Со-Ён могут лишить, или же ограничить их. Наследство богатого папочки девушке уже не передадут, потому что невменяемая наследница не может управлять компанией.

Некстати вспомнилась дорама о молодом человеке с раздвоением личности, диагноз которого отцу приходилось скрывать, потому что иначе совет директоров корпорации не допустил бы сына президента к управлению, а также лишил доли в компании и наследства.

В итоге вся будущая жизнь Со-Ён была бы разрушена. Поэтому мне необходимо в кратчайшие сроки придумать, как логически объяснить окружающим изменения в личности девушки и обезопасить свою и её дальнейшую жизнь, пока у родственников и друзей Со-Ён не появились вполне обоснованные подозрения.

Во время поисков блокнота или записной книжки в закрытом на молнию кармашке дамской сумки я обнаружила пластмассовый футлярчик с початым блистером маленьких таблеток. Ввела название лекарства в корейский поисковик «Навер» и выяснила, что это противозачаточное средство. Если вчера я не знала о нём и не принимала, то первый пропуск ещё не опасен, нужно лишь принять таблетку как можно скорее в текущие сутки, а следующую дозу в привычное время.

Прочитала инструкцию в интернете и убедилась, что местное корейское средство работает по такому же принципу, как и известные мне контрацептивные препараты, применяемые в России, и запила таблетку водой.

Потом обдумала ситуацию ещё раз. Если Со-Ён обычно пьёт средство не вечером, а утром или днём, то концентрация действующего вещества в крови уже предельно низкая, и лучше перестраховаться и выпить сразу две таблетки прямо сейчас. Пока я пребывала в блаженной уверенности, что сплю, жизнь не стояла на месте, а значит, есть вероятность забеременеть. Почему-то я подозревала, что и Пэ Со-Ён, и Со Дже-Ха такому повороту событий едва ли будут рады.

Современные корейские девушки не стремятся к раннему замужеству и деторождению. По официальной статистике на одну кореянку приходится один ребёнок. Хотя если Со-Ён искренне любит Дже-Ха, то для неё известие о беременности могло бы стать счастливым. Чего не скажешь о самом молодом человеке, который, кажется, не питает глубоких чувств к девушке. А ещё представила, в каком шоке от внебрачной беременности дочери будут пребывать родители Со-Ён. Я легонько хлопнула себя ладошкой по лбу. Я же медик, и, в отличие от Со-Ён, мне далеко не двадцать. Как можно было настолько бездумно относиться к незащищённому сексу? Эх, ума палата!