В объятиях звезды

Глава 34

Минут через десять, после того как Со Дже-Ха ушёл, мне в палату принесли обещанную доктором еду. Деревянный квадратный поднос был уставлен тарелками и плошками разных размеров. Из столовых приборов – ложка для супа и риса с длинной ручкой и металлические палочки. Посмотрев на количество пищи, я пришла к выводу, что пациентов в этой клинике, вероятно, откармливают «на убой». Но отказываться, конечно, не стала, потому что в моём желудке с вечера не было ничего, кроме утреннего кофе.

По внешнему виду блюд я узнала суп из моллюсков, рисовую кашу, жареную говядину с овощами – морковью, капустой и луком. Среди панчана – закусок к основным блюдам – оказалась белая кимчи в прозрачном маринаде – квашенная пекинская капуста, нарезанная квадратиками, а состав двух других мисочек я примерно смогла определить только на вкус. В одной плошке оказалась варёная капуста, но тёмно-зелёного цвета, а в другой – водоросли в желатине.

Прилагалось также соевое молоко в тетрапаке, объёмом в триста шестьдесят пять миллилитров. Я заметила ещё во время своей поездки в Корею, что этот объём популярен для многих напитков. И, что самое важное, «это мой любимый размер», как раз примерно столько жидкости вмещается в мою домашнюю чашку.

Я люблю новые гастрономические впечатления, поэтому с удовольствием перепробовала еду из всех тарелок. Однако доесть не удалось, потому как в определенный момент поняла, что желудок у Со-Ён нерезиновый. Кое-что из продуктов честно попыталась захватывать с тарелочек палочками, хотя я предпочла бы вилку, которую никто, к сожалению, не догадался принести. Но большую часть пищи пришлось есть ложкой. Корейские ложки мне нравятся, они чуть уже, чем российские, а ручка длиннее и тоньше. Из поездки я даже привезла с собой купленный в Стране утренней свежести сувенирный набор, состоящий из ложки с металлическими палочками. После еды в мою локтевую вену установили иглу-бабочку – внутривенный катетер, через который вводят лекарственные препараты. Затем подключили капельницу, и я прикрыла глаза, собираясь отдохнуть, пока корейская медицина помогает восстановить тело, в котором я находилась.

Когда в палате появилась женщина с крайне обеспокоенным лицом, я догадалась, что это и есть мама Пэ Со-Ён. Она кинулась ко мне и попыталась схватить за руку, но я с испугом в глазах отдёрнула ладонь и отвела взгляд.

- Деточка, Со-Ён, я твоя мама, - с отчаянием проговорила она. – Ты меня узнаёшь?

Я впервые видела эту женщину, поэтому совершенно искренне замотала головой.

- Сейчас-сейчас, вот, - судорожно роясь в своей сумочке, произнесла она. – Посмотри, вот это – мы с тобой и твоим отцом.

В руках у женщины появилась фотография в деревянной рамке, где двое взрослых родителей с обеих сторон обнимали свою дочь, на лице которой сияла белоснежная улыбка.

- Ты совсем нас не помнишь? – в глазах мамы Со-Ён стояли слёзы.

Я покачала головой, чувствуя комок в горле. Честное слово, мне действительно жаль, что я не могла помочь им сейчас. Вошедший врач, по-видимому, уже познакомившийся с матерью Со-Ён, поклонился ей и заговорил:

- Мама Со-Ён, вам не нужно волноваться. У вашей дочери лёгкая черепно-мозговая травма. Но необходимо соблюдать постельный режим, потому что отёк мозга может нарастать в течение трёх суток. Нужно провести повторную диагностику через несколько часов, и если состояние Пэ Со-Ён не будет ухудшаться, она сможет вернуться домой.

- И что нам делать дальше? – с тревогой уточнила женщина.

- Чем скорее она вернётся к своей привычной жизни, тем лучше, - посоветовал доктор. - В дальнейшем ей необходимо наблюдаться у её лечащего врача, а со следующей недели надо посещать психоневролога. Чаще всего восстановление памяти начинается в течение двух-трёх недель.

- Мы сделаем всё, что скажете: терапия, врачи. Мы с отцом Со-Ён оплатим самых лучших, - сразу же согласилась мать девушки. – Я только хочу, чтобы моей дочери стало лучше.

Обменявшись поклонами, врач и мать Со-Ён вышли, оставив меня одну. С облегчением я откинулась на подушку, наблюдая, как капает лекарство из прозрачного пакетика, подвешенного на штатив, в систему, подключённую к моей вене.

Как оказалось, прошлый приём пищи был не единственным, и через некоторое время в палату принесли ещё один поднос с едой. На этот раз повара клиники приготовили рисовую кашу с грибами, четвертинку варёной рыбы среднего размера, наименование которой я не уточнила, суп из кусочков говядины и тофу, два овощных блинчика, маринованные кабачки и белая кимчи. В качестве напитка – виноградный сок в тетрапаке с трубочкой, моего «любимого» объёма. Хотя я бы предпочла пару больших стаканов горячего чёрного или зелёного чаю. Но тоску по чаю придётся скрывать, если не хочу, чтобы меня разоблачили.

Лекарство в капельнице к тому времени уже закончилось, так что я смогла сразу же утолить голод. Ела я довольно медленно, потому что при маме Со-Ён старалась брать пищу металлическими палочками, а не только столовой ложкой. Женщина с жалостью смотрела на меня:

- Милая, у тебя аппетита нет? – участливо спросила она.

- Всё нормально, мама, всё очень вкусно, - постаралась я её успокоить.

- Кушай, деточка, поправляйся, - попросила женщина.

Я заметила, что больничная еда не кажется мне острой. Причины здесь могло быть две. Либо меня решили покормить особенной пищей, как в российских стационарах есть отдельные диетические «столы» под разные заболевания. Либо Со-Ён настолько с детства привыкшая к национальной корейской кухне, что её рецепторы уже не реагируют на остроту блюд.