В переплете Книги Знаний

Глава V

Испугавшись ожесточенной погони, Ленон долго бежал по улицам, не разбирая пути, и остановился только тогда, когда понял, что вконец заплутал. Юноша, расстроенный местным недружелюбием, совсем пал духом. За свою жизнь ему, конечно, приходилось встречаться с подобным, но не так часто и не в столь угрожающей форме.

Вскоре он обнаружил, что заблудился, и не помнит, как вернуться к гостинице. К счастью, он все еще помнил ее название. Он попробовал поспрашивать у прохожих, но те предпочитали проходить мимо, игнорируя его. Наверное, вид у него после всего был и вправду непривлекательный.

- «Стальной желудь?» – услышал Ленон писклявый голос. - Я там работаю.

Ленон обернулся.

- Что-то не припоминаю, чтобы я вас там видел… - пригляделся юноша к пренеприятного вида носатому коротышке в капюшоне.

- Просто я работаю в подвале. Я кладовщик. Слежу, чтобы крысы припасы не попортили, - блеснул на него встречный глазами цвета толченой голубики.

Ленону этот тип показался подозрительным, но он рассудил, что нельзя судить людей исключительно по наружности.

– Наверное, этот человек сам несчастен от своей внешности, - мысленно посочувствовал Ленон.

- Я дам вам монетку, если вы отведете меня в таверну, - пообещал юноша, которому нужно было, кровь из носу, успеть обратно раньше Гаузена.

- Не надо. Скоро моя смена и я как раз туда спешу. Но если вам захочется вознаградить меня, то я  с радостью… с радостью получу награду, когда мы придем на место.

Подобная бескорыстность подкупила Ленона, и он отбросил мысль достать книгу и подсмотреть в ней обратный путь. Тем более он боялся раскрывать ее на улице. Ему казалось, что после конфликта со священнослужителем - каждый встречный на улице будет норовить отобрать ее. Да и уже начинало темнеть, а факелов пока не зажигали, так что рассмотреть что-то в книге могло оказаться делом весьма затруднительным.

Карлик шел быстро, и Ленон, изрядно подуставший от беготни за день, едва успевал за ним.

«Вот ведь как на работу торопится» - подумал Ленон, и на него нахлынули воспоминания о том, что еще недавно он так же торопился в редакцию. Хотя опаздывал он далеко не всегда. Погрузившись в прошлое, Ленон не заметил, как они уже пришли.

- Что-то не похоже на гостиницу… И на черный вход гостиницы тоже непохоже, - все больше и больше засомневался Ленон. Юноша оглянулся. Кругом был пустырь, полный огромных ворохов мусора и всякого барахла.

- Это не то место, куда я хотел прийти, – настороженно поведал своему провожатому юноша. Но тот, судя по виду, и не собирался извиняться.

- Сейчас ты отправишься в куда худшее место! - угрожающе завизжал недавний проводник Ленона, и со всех сторон на него посыпались одетые в похожее рванье невысокие разбойники. От страха Ленон, сам не ожидая от себя такой прыти, вскарабкался на кучу барахла, высотой в несколько человеческих ростов. Залезая, он обвалил уступы, за которые можно было бы зацепиться, так что нападавшие просто бегали с угрожающими воплями вокруг мусорной кучи, уповая на то, что в скором времени юноша сам свалится к ним в лапы. 

- Вы не знаете, с кем связались! Прекратите немедленно, а не то я… Я напишу про вас плохую статью! – срывающимся тоном заявил бывший газетчик, но быстро понял тщетность подобных угроз.

- Люди добрые, помогите! – взмолился Ленон, и, поразмыслив, прибавил:

- Может, и не совсем добрые, но все равно спасите! – надрывался юноша, который был готов принять сейчас любую помощь.

- Даю монетку за мое спасение, - чуть не плача пообещал Ленон, но то ли поблизости не было желающих, то ли никто не хотел рисковать жизнью за столь скромное вознаграждение. От жажды и истошных воплей горло юноши начало постепенно хрипнуть. Тут он вспомнил, что у него осталась одна вещь. Та, которая уже однажды выручила его с Гаузеном, позволив им проникнуть в НИИ.  

В этот момент, Гаузен, наверное, был последним человеком, который мог услышать мольбы своего спутника о спасении. Он вообще почти ничего не мог расслышать и шел мимо пустыря по другой причине. Гаузен возвращался через него, так как еще до вылазки в трактире до него дошел слух, что ближе к вечеру на входе через главные ворота берут пошлину, чтобы в город под покровом ночи лишний раз не проникал всякий сброд. Юноша не знал, правда это или нет, но ему точно не хотелось платить совсем не лишние деньги за всякие пустяки. Проходя мимо помойки, Гаузен пожалел, что у него заткнуты уши, а не нос. На обратном пути он уже пытался вытащить затычки, но у него толком ничего не вышло, так что теперь он хоть и не был совсем глухим, но все равно мало чего разбирал.

Брезгливо поведя носом, Гаузен увидал, как на огромной куче вдалеке какой-то тип в грязной одежде размахивает руками. Вокруг него же бегала и подпрыгивала кучка еще больших оборванцев.

- Устроил представление, - предположил Гаузен в отсутствие слуха. – Но некогда мне на всяких шутов смотреть, - и уже хотел отойти подальше, но заметил, что человечек перестал размахивать руками и поднес что-то ко рту.