В переплете Книги Знаний

Глава XIV

Отправившись вместе с Леноном и Гаузеном, погром Шанто, как никто другой, был рад предстоящим приключениям.

- Наверное, вы оба устали? Давайте, я вас понесу на своих плечах, - добродушно предложил погром.

- Вот уж как-нибудь обойдусь, - как только мог, вежливо отказался Гаузен.

- А я поеду, - обрадовался Ленон, и Шанто немедля схватил его и посадил на плечо.

- Ну, ты только посмотри, нашел он себе нового друга подстать. Прямо тупой и еще тупее, - пробормотал себе под нос Гаузен, все еще недовольный тем, что дал Ленону уговорить себя захватить погрома в дорогу.

- Что? Какой и еще какее? – не уловил Ленон слова, не предназначавшиеся для его ушей.

- Я хотел сказать, что ты не только глухой, но и скупой, - не сдержался Гаузен. – Да у тебя хлеба белого зимой не допросишься! Помнишь, как краюху для друга пожалел? Хотел ведь съесть всю буханку целиком!

- Так это когда было? И тебе вроде она и не понравилась совсем? – возмутился мелочной придиркой Ленон.

- Может быть, я ее просто не распробовал, - настаивал Гаузен. – Ты-то там у себя квадратных булок наелся, а я их только пару раз в жизни видел.

Вскоре Гаузену стало завидно, что он топчет пыль, а его спутник во все глаза рассматривает окрестности, и он тоже попросился наверх. Коренной велит с неудовольствием отметил, что погром развивает скорость, недостаточную для того, чтобы успеть до окончания срока годности лекарства, а это значит, что ему все же придется продать свою саблю. Тут ему пришло в голову, что погрому, пусть даже и незлобливому, вряд ли будут сильно рады в том городе, куда они направляются.

- Если что, скажешь, что это твой дебильный брат-переросток, - объяснил Гаузен Ленону. - Он одет в нормальную человеческую одежду - может, кто и поверит.

- А почему сразу мой? – спросил Ленон, сочтя подобный эпитет весьма обидным.

- И говорить-то я должен, и брат тоже мой. Хватит мне уже дурных родственников! – возразил Гаузен. - Ты же сам подобрал его, не я!

- Но у тебя же лучше получается… - осекся на полуслове Ленон.

- Что получается? - насторожился Гаузен.

- Ну, обманывать, - честно сознался Ленон, не найдя более мягкой формулировки.

- Хочешь сказать, я врун?! - чуть не захлебнулся от возмущения Гаузен. – Да мое так называемое «вранье» не раз спасало тебе жизнь!

- Но оно же меня во все это и затащило, - робко возразил Ленон.

Не желая больше ссориться, Гаузен воспользовался последним аргументом:

- Вы с Шанто больше похожи друг на друга. Такое же глупое… - при этих словах Ленон обиженно поджал губы, и Гаузен поправился. -  Прошу прощения, растерянное выражение лица.

Не в силах больше препираться, Ленон прекратил свой спор с Гаузеном.

- Тпру, извозчик ты безупряжный! – остановил вдруг погрома Гаузен, приказал спустить его на землю и сурово посмотрел на спутников:

- Это вам не пряники-коврижки! Мы тут серьезным делом занимаемся – пытаемся успеть вылечить совершенно незнакомую девушку и при этом как-то умудриться не скопытиться! Мне уже опротивело до тошноты, что меня постоянно выкидывают из таверны из-за каких-то придурков! Чтоб в этот раз такого не повторилось!

- Слушай сюда и повторяй за мной, - снова переключился Гаузен на великана. - Дорогой хозяин таверны, я буду польщен и благодарен, если вы впустите меня и моего брата проживать у вас здесь. Мы не доставим вам никакого беспокойства. 

- Дорогой хозяин каверны… - заметно волнуясь, начал Шанто.

- Что еще за «каверна»? – перебил Гаузен.

- Так еще называлась пещера, где я учился, - гордо ответил погром, довольный, что продемонстрировал свои глубокие познания. 

- Если будешь так говорить, то там и заночуешь! – пригрозил Гаузен. – Давай заново!

- Дорогой хозяин неверных…

- Ладно, забудь про «таверну» - и так понятно где! - начал терять терпение юноша. – Начинай опять! 

- Дорогой хозяин, я смущен и солидарен… - неторопливо проговорил погром и посмотрел на Гаузена. Юноша закрыл глаза на некоторое искажение текста и поднял большой палец вверх.

 - Если вы простите меня за то… что мне придется прожевать вас. Но мы не оставим никаких доказательств, - посмотрел на юношу погром в поисках одобрения.

Гаузен от досады громко хлопнул себя по лбу. Как он не заставлял погрома твердить одно и тоже, как он не переделывал текст – все было без толку.

- Вот ведь бестолочь тупоголовая! И это меня в школе называли необучаемым?! – захотел прикрикнуть юноша, но вспомнил, что стало с предыдущим учителем, который усомнился в умственных способностях погрома.