Вакуум полон историй

ПОНЕДЕЛЬНИК

Понедельник – он и в космосе понедельник. Тоскливый рабочий день после выходных. И неважно, что у нас здесь все дни одинаковые – понедельник всё равно нагоняет тоску. У нас тут, строго говоря, и «дней» никаких нет. Система планет, которую исследует Фредриксон, находится на таких задворках, что местное солнце светит скорее как наша земная луна. В общем, снаружи всегда ночь. Вечная космическая ночь, которую, чтобы не рехнуться, легче считать какой-то временной, ну хотя бы полярной, и делить на привычные семь дней. Из которых именно понедельник обладает этим отвратным свойством – обнулять всё хорошее и тонким слоем размазывать по тебе ощущение безысходности.

ПЕНТА набирает себе в автомате тарелку оранжевой каши (номер сорок два, на основе органической смазки с добавлением витаминов А и Е), а я выхожу из пищеблока и направляюсь в рубку. Этим утром зонд доставил последний образец вулканических спор, и Фредриксон наверняка сейчас в чистой комнате просвечивает их гамма-лучами, обрабатывает кислотами и всё в таком духе. Ну а нам пора собираться домой.

– Здравствуйте, Григорий. Могу чем-то помочь?

– Здорово, Куратор. Включи что-нибудь?

– Что именно? Музыку, кино, аудиокнигу?

– Да ладно, чего уж там – врубай своё любимое.

– Простите, не понял.

– Куратор, не тупи. Стандартное введение в теоастрофизику.

– Желаете продолжить воспроизведение?

– Желаю.

Подаю питание на перст, и по ту сторону стального корпуса, в открытом космосе начинает развёртываться длань. Огромная, размером с добрых полкорабля – наша божественная проводница. Запускаю гамма-излучатель и детектор «чёрных точек», открываю сопутствующую карту, выбираю точку А, инициирую врата.

Достаю из кармана плюшевую игрушку и ставлю её на панель управления. Пучеглазая зелёная крыса, противная на вид, с кривой ухмылкой. Я подобрал её сегодняшним утром – валялась в коридоре. Наверное, это Брагина. Он явно не в себе, с заскоками, не учудил бы чего.

Уставившись на крысу глаза в глаза, я задумчиво почёсываю щетину на щеке. Надо бы побриться, ну да ладно – как-нибудь потом. Перевожу взгляд на экран своих умных часов – одиннадцать минут двенадцатого, шестое число седьмого месяца. Просто цифры.

– Мир крутится вокруг нас, – рассказывает Ян Яныч Семчишин. – Мир субъективен и полностью определяется нашим присутствием. Присутствие каждого из нас уникально, божественно. Мы – ноль в четырёхмерной системе координат, мы – причина всех событий. Дома, на работе, в соцсетях, но, прежде всего, в космосе. И как только мы это поймём, мир изменится навсегда.

– Как только вы это поймёте, – то ли думаю, то ли говорю вслух и грустно усмехаюсь, – вы уже никогда не сможете вернуться. Как я.

Я – чистый лист любой книги.

Я – вакуум.