Василиса Опасная. Золотой венец весталки

пролог 2

Морелли подошла к моему столику, села напротив, спиной ко входу, повесила крохотную сумочку на спинку стула и бросила подбежавшему официанту:

- Двойной чёрный без сахара и зажигалку, пожалуйста.

- Простите, у нас не курят… - жалко залепетал официант.

- Не волнуйтесь, я очень быстро, - она мигнула ему одновременно обоими глазами. – Никто ничего не заметит. Обещаю.

Разумеется, через полминуты она получила и кофе, и зажигалку, и вынула из кармашка куртки золотой портсигар.

- Ещё будьте добры, принесите сегодняшнюю газету, - Морелли протянула официанту купюру, и он сцапал её с почти волшебным проворством.

- Какую? – уточнил он.

- Любую, - ласково ответила она и наконец-то соизволила поздороваться со мной: - Добрый вечер, Василиса! Рада вас видеть. Отлично выглядите, кстати. Уличный стиль вам идёт. Как впрочем, и все остальные.

На комплимент я не ответила, а Морелли достала тонкую длинную сигарету, сунула в угол рта и щёлкнула зажигалкой:

– Ничего, если я закурю? Волнуюсь, знаете ли.

- Угу, - промычала я, делая ещё глоток кофе, потому что тоже волновалась.

И не на словах, а по-настоящему. Официант принёс газету и получил ещё одну денежную купюру в награду, а потом – раздражённый взмах рукой, когда начал слишком многословно благодарить.

- Итак, вот договор, - когда официант убежал, Марина Морелли пристукнула ладонью по столешнице, и передо мной появились сложенные аккуратной стопочкой листы бумаги с отпечатанным мелким шрифтом.

- Угу, - снова отозвалась я и придвинула их к себе, глубоко вздохнув и попытавшись сосредоточиться на тексте.

Пока я изучала бумаги, Марина Морелли сидела прямо, будто палку проглотила, и нервно затягивалась сигаретой, позабыв про заказанный кофе. Неужели, и правда, волновалась?.. Мне казалось, она даже перестала дышать, чтобы меня не вспугнуть.

- Всё устраивает? – спросила она, когда я закончила читать.

- Нормально, - буркнула я, включая сотовый телефон. - Валяйте, записываю, - и навела камеру лицо Морелли.

- Сегодня двадцать седьмое мая, двадцать три часа, - Марина говорила чётко, по-деловому, и развернула на камеру сегодняшнюю газету с датой, - и я полностью освобождаю тебя, Кошик, от нашего соглашения.

Я чуть поморщилась, когда она назвала Коша Невмертича «Кошиком», но продолжала снимать, внимательно наблюдая за ней через экран. Всё равно мне чудился подвох, и я ждала какой-нибудь словесной лазейки или – на крайний случай – скрещенных пальцев за спиной.

Но Марина Морелли не прятала руки, смотрела на меня и продолжала так же чётко и спокойно:

- Ты можешь не увольняться с поста директора, наше соглашение расторгнуто мною добровольно и навсегда, - она быстро нарисовала в воздухе какой-то знак, он на мгновение вспыхнул багрово-алым контуром, а потом исчез.

Я быстро оглянулась – не заметил ли кто-то из посетителей кафе наших колдовских махинаций, но никто не смотрел на нас, и даже официанты возились за барной стойкой, повернувшись к нам спиной.

- Не беспокойтесь, Василиса, - Марина ещё раз затянулась сигаретой и бросила её в чашку с кофе, из которой так и не сделала ни одного глотка. – Люди – страшно невнимательные. Они ничего не заметят, даже если мы устроим колдовское совещание у них под носом. И я очень осторожна, вы же знаете.Ну, дело сделано? Или хотите потребовать что-то ещё?

- Это всё? Соглашение между вами расторгнуто? – спросила я совсем детским голосом, хотя очень хотелось показать себя взрослой и уверенной в себе особой.

- Абсолютно точно, - подтвердила Морелли без тени улыбки. – Можете сейчас же бежать к Кошу, Василиса, чтобы обрадовать его. А затем, я надеюсь, вы выполните своё обещание и подпишете договор о вашем дальнейшем обучении в «ПриМе».