Ведьма и столичный инквизитор 2

Глава 3

Теяна

Я перебирала заготовки, раскладывая их по холщовым мешочкам, и мысленно уже составляла список: кому что отнести, что нужно дособирать в лесу, что срочно требует замены. Рутина успокаивала, наводила на мысли упорядоченные, простые, далекие от магии, инквизиции и прочих тревог.

И в этой умиротворяющей тишине я уловила знакомый скрип половицы на крыльце. Тот самый, что всегда выдавал тяжелую, уверенную поступь моего мужчины. Уголки губ сами собой поползли вверх, на щеках вспыхнул румянец, а в груди что-то сладко и трепетно екнуло. Эшфорд. Вернулся раньше, чем я ожидала. Наверное, соскучился. Или просто надоели отчеты, и он сбежал из душного кабинета, как мальчишка с уроков. Мысль о том, что суровый и непреклонный инквизитор, может сбегать ко мне, как на тайное свидание, заставляла сердце биться чаще.

Уже представила, как мужчина войдет с привычной складкой меж бровей, которая расправится при виде меня. Эшфорд, не говоря ни слова, обнимет меня сзади, прижмется губами к шее, и все мои думы о травах мгновенно улетучатся.

С этими сладкими грезами я, вся сияя, подскочила к двери и распахнула ее, даже не дожидаясь стука. Улыбка играла на моих губах, готовая выплеснуться в радостное приветствие.

Но на пороге стоял не он.

Солнце, падающее из-за спины гостя, на мгновение ослепило меня, и я лишь смутно разглядела высокую, но куда более худощавую, чем у Эшфорда, фигуру. Зрачки быстро привыкли к свету, и улыбка на моем лице замерла, стала немного растерянной, но не сошла на нет.

— Элиас! — выдохнула я, и в голосе прозвучала неподдельная, хоть и несколько сбитая с толку радость. Все-таки он был другом. Пусть и после той неловкой истории в аптеке между нами повисла тонкая, но ощутимая стена недоговоренности, я все еще была рада видеть аптекаря. — Проходи, проходи. Тебе всегда рады. Какая такая болезнь тебя привела? — Пошутила я, отступая и пропуская его в дом.

Лесной воздух ворвался в комнату. Элиас переступил порог, и его движения показались мне какими-то зажатыми, неестественными. Он нес с собой незримый груз напряжения, который тут же почувствовала и я. А еще имел с собой корзину с цветами. Довольно мило, без пафоса поставил на скамейку свой подарочек и перешел к делу.

— Болезнь у меня очень особенная, — произнес он натянуто.

Я прикрыла дверь, прислонившись к косяку, и скрестила руки на груди, стараясь сохранить легкий, непринужденный тон. Мне так не хватало простого, человеческого общения! Эльда последние дни пропадала с новым ухажером, Эшфорд был поглощен работой, а тут Элиас… старый, добрый друг. Может, все еще можно вернуть как было? Забыть тот нелепый поцелуй, мою ложь о взаимности, его смущение. Может, все еще можно просто болтать о пустяках, как раньше? Тем более, что он был влюблен в Лирею.

— Надеялась, что ты просто так пришел, — я его перебила немного резче, чем хотелось, стараясь отогнать навязчивую мысль о том, что наши встречи теперь всегда будут омрачены тем самым моментом. — Но, если болен, рассказывай. Садись.

Парень не присел. Так и стоял посреди комнаты, словно незваный гость, не знающий, куда деть руки, и вдруг протянул мне небольшую, аккуратно упакованную коробочку, перевязанную простой бечевкой.

— Вот, решение от моих болезней тоже имеется, — сказал, и в его глазах вспыхнул какой-то странный, лихорадочный блеск.

С любопытством приняла коробку, повертела в руках. Она была легкой, изящной.

— Что в коробке? Мазь какая-то? — Предположила, развязывая бечевку. Пальцы мои двигались легко, пока я не откинула крышку.

Внутри, на бархатной подушечке, лежала не мазь, а блестящее колечко. Простое, из белого металла, с небольшим, но идеально ограненным камнем цвета утреннего неба. Оно было красивым и скромным. Как сам Элиас.

Сердце упало куда-то в пятки. Я уставилась на кольцо, потом на Элиаса, потом снова на кольцо, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Это зачем? Нет. Только не это. Не сейчас.

— Что тут сказать. О чувствах моих, ты знаешь, — произнес мой друг.

Я захлопнула коробку с таким треском, словно это была раковина с ядовитым пауком. Отстранила ее от себя, положила на стол.

— О, Элиас, — голос сорвался на полуслове, став тихим и жалким. — В кольцах нет нужды. Я же… я же с Эшфордом. Ты, наверное, не знаешь.

Посмотрела на него, умоляя взглядом понять, согласиться, отступить. Но аптекарь лишь покачал головой.

— Я слышал. Это не мешает, — произнес он так просто, будто говорил о смене погоды.

Я почувствовала, как у меня отвисает челюсть. Парень смотрел на меня с такой искренней уверенностью в своей правоте, что на миг у меня закружилась голова.

— Ну, что ты так скривила лицо? Будь моей женой, говорю.

И прежде, чем я успела что-то возразить, произнести хоть слово, он опустился на одно колено. Пол под ним жалобно скрипнул. Карие глаза, полные обожания и надежды, смотрели снизу вверх, и мне стало физически нехорошо. Это было так неправильно.

— Я надежный. Никуда не уеду, — сказал парень, и в этих словах прозвучал такой наивный, такой детский расчет, что я удивленно захлопала ресницами.

— А кто-то уедет? — Выдавила, чувствуя, как по щекам разливается густой румянец стыда и раздражения.