Ведьма и столичный инквизитор 2

Глава 12

Эшфорд

Три долгих изматывающих дня провел я в погоне за чудовищем. Это был классический случай. Местный скорняк, «добропорядочный» отец семейства, как его характеризовали местные, «нашел» в лесу «счастливый» амулет, а как признался позднее «сходил налево» и был снабжен этой гадостью красавицей по имени Лирея. Через два дня деревенщина в ярости растерзал свою мастерскую, чуть не убил жену и сбежал в лес, превратившись в нечто среднее между медведем и бешеным кабаном.

Охота была адской. Скорняк был силен, быстр и хитер. Он чуял меня за версту и устраивал засады, но я все равно никуда не спешил. В Эдернию возвращаться не тянуло. Загнал превращенного в монстра мужика в пещеру, изматывал, пуская горящие стрелы, и, наконец, на третий день, все же сумел сорвать проклятый амулет с изможденного, голодного зверя.

Превращение — это всегда ужасное зрелище. Треск ломающихся и встающих на место костей, смена шкуры на человеческую кожу, но, когда все закончилось, передо мной на коленях возник испуганный, голый человек. Плакал, вспоминая, что натворил. Его жена боялась нам отпирать, говорила, что муж погиб. Пришлось объясняться. Какая же радость сияла в ее глазах, когда дамочка наконец поняла, что агрессивным мужик стал из-за колдовства. Такая недалекая женщина. Впрочем, благодарила меня крепко, кланялась в пояс, накормила так, что пузо чуть не треснуло.

Всего этого оказалось ничтожно мало, чтобы выкинуть жалкие сомнения из головы. Нет. Меня не отпустило. Значит, как прежде теперь ничего не будет.

Вот он, казалось бы, мой долг - спасение невинных от реального, осязаемого зла. Не нужно никаких мучительных выборов. Все просто: есть чудовище — есть инквизитор. Так почему мне не легче? Долг ведь выполнен. Теперь из-за этой чехарды с Теяной всегда что ли буду колебаться в раздумьях?

Именно тогда, отмывая в тазу дома у скорняка кровь и грязь с себя, я заметил нечто странное. Мои ногти. Они всегда были аккуратными, я следил за ними. Грязь под ногтями для инквизитора – это неуважение к себе. Сейчас они казались… грубее. Толще. Неестественно острые, особенно на больших пальцах. Нечаянно я сам себя поцарапал, проводя пальцем по ладони, и на коже выступила тонкая красная линия.

«Это тот мужик виноват? Заразился что ли?» - Пронеслось в голове.

Потом я подстриг ногти снова. А вечером с раздражением увидел, что они опять отросли. Так не бывает! И снова эти странные, заостренные кончики. Опять взял ножницы, срезал ими кончики ногтей, пожав плечами. Ерунда какая-то.

Настораживало и другое. Я всегда брился раз в день, утром, и к вечеру появлялась лишь легкая, едва заметная, щетина. Теперь же, к полудню, мои щеки и подбородок уже покрывались жестким, темным ворсом, а к вечеру я был похож на пирата с недельным запоем. Я брился да матерился снова и снова, кожа воспалялась, но волосы будто бы росли с удвоенной силой. И на груди… я стал замечать, что темная поросль на груди, всегда остававшаяся в пределах нормы, будто бы стала гуще.

Тревога, поначалу смутная, начала подниматься к горлу комом. Я вспоминал всех проклятых, всех обращенных, с кем имел дело. И этого дурацкого скорняка. Всегда ли, если чудовище кусанет, нормальным останешься? Вдруг я тот самый процент несчастливый? Прошерстив весь архив этого города, таких же случаев, как у себя, я не обнаружил. Может, Теяна опять бы знала, как бороться с подобным?

«Хотя она скорее за увеличение шерстки», вспомнив проклятого козла, подумал я. Наконец меня осенило. Это же та же самая пакость! Поди подумала: «Он на меня накричал, отверг – добро пожаловать в мир животных!» Любопытно, а обращенные в животных люди матюгаются там внутри или спокойно плывут по течению?

Гадина! Какая гадина! Я был таким красивым! Ярость разрывала грудную клетку. А может, это во мне менялось расположение внутренних органов? Что теперь? Надо срочно на коня да в Эдернию? А на полпути обращусь и прослыву первым козлом-всадником. Может, в цирк возьмут?

С другой стороны, я один знаю ведьмину мрачную тайну про Бернарда. Пока добегу до Эдернии, что я там им смогу проблеять? Все остальные мысли были матерными.

Чувство любви медленно плавилось в ненависть. Не так чтобы очень медленно. Будь ведьма здесь, я бы голову ей оторвал своими когтистыми лапами. Кстати, почему они когтистые-то? Не замечал такого за Бернардом. Или у нее там что, в гримуаре богатый выбор на любой вкус? Хотите осла? А верблюда?

Надо взять себя в руки. Пока руки еще руки и хвост не торчком. Раз в пятнадцать минут я проверял, нет ли чего чудового ниже пояса. Ой, не хотелось бы мне быть Теяной в день, когда я ее встречу, коли мои богатства там заменятся на что бы то ни было. Решила, это забавно, да? Впрочем, я догадывался. Она воспользовалась моим отсутствием. И вовсе она не смешная ведьма, а последняя стерва. Это я тут один дурак, осел. Богиня, только бы не в осла!

В жизни бы не подумал, что так влипну. На «курсах» инквизиторов никто не учит, что делать, если зубы ломит да рога растут.

Это была ведьмина месть. За то, что я назвал ее убийцей, что не поверил, потому что ушел. Или расчетливый план убийства? Ведь кто даст гарантии, что старое дело про Бернарда я не предам огласке?

Ужас сковал мое тело. Одно дело драться с такими вот гибридами. Другое дело – самому потерять себя. Как скоро мой разум перестанет различать реальность?

Дольше медлить было нельзя. Сию же секунду схватил вещи, кинулся опрометью прочь. Вскочил на коня и гнал его, будто участвую в скачках.