Ведьма и столичный инквизитор 2

Глава 14

Теяна

Думала, что после первого допроса я уже ничего не смогу почувствовать. Как же я ошибалась. Боль – она разная. Она стала моим постоянным спутником. Я кусала губы до крови, стараясь не кричать, но иногда вопли вырывались сами, против моей воли, эхом отражаясь от сырых стен и смешиваясь с тяжелым дыханием моих мучителей.

В жизни не думала, что буду скучать по отцу Тюмпаю и его бессмысленной компании, но он со своим вялым любопытством показался тогда райским видением.

Ждала только одного — того блаженного момента, когда сознание не выдержит и провалится в спасительную пустоту. И каждый раз, возвращаясь оттуда, я сначала чувствовала дикое разочарование, что все еще здесь, а потом — леденящий ужас от понимания, что от встречи с дознавателями ничто меня не спасет.

Не знала, сколько прошло времени. Потеряла счет дням и ночам. Сознание мутилось, граница между сном и явью стерлась. И когда дверь снова скрипнула, я даже не сразу поняла, реальность это или очередной призрак, рожденный моим раненым рассудком.

Я не пошевелилась, привычно сжавшись в комок, ожидая очередную порцию боли. Но шаги были другими – лёгкими, неуверенными. И пахло не потом и железом, а травами. Сушёной мятой и чем-то ещё, аптечным, знакомым до слёз.

Медленно подняла голову.

В проёме двери, залитый светом факела из коридора, стоял Элиас, держащий небольшой сверток. Аптекарь озирался по сторонам, будто не веря, что такое место существует в реальности. Увидев меня, ахнул, и его рука непроизвольно поднялась ко рту.

— Теяна… — Выдохнул он. – Милая моя, Теяна, - голос его содрогнулся.

Охранник что-то пробурчал и отошел к двери, дав нам иллюзию уединения. Я не знала, какими деньгами Элиас смог договориться об подобной встрече.

Он пришел укорить меня? Уличить в том, что околдовала? Убедиться в моей вине?

Пальцы дрожали, когда парень развернул темную тряпицу. Внутри лежал ломоть черного свежего хлеба.

Я не думала, что могу хотеть есть так сильно. Живот свело от одного вида еды. Молча, почти животным движением, схватила хлеб и жадно впилась в него зубами, не в силах сдержать голод.

— Можешь мне ничего не отвечать, — тихо заговорил Элиас, глядя на меня с таким обожанием и болью, что мне стало неловко. — Теперь я очень многое понял.

Старалась есть быстрее, боясь, что он вот-вот опомнится и отнимет свою милостыню. Крошки сыпались на грязные колени, я давилась, но не останавливалась.

— Как он подло с тобой поступил, — продолжал Элиас, и в голосе зазвучала нотка гнева. — Сначала я был в ужасе. Но потом многое прояснилось. Ты всегда жила в отдалении. Никому особо не открывалась. И этот груз недосказанности и одиночества всегда давил тебе на плечи. Ты сказала есть что-то «хроническое, что не лечится»… Я тогда, признаться, даже не догадывался. Но ты сказала, что я не пойму, не приму тебя.

Я проглотила последний кусок и облизала пальцы, чувствуя, как голод отступает, уступая место хоть какой-то ясности в голове.

— Это все, что ты принес? — Спросила как бы между прочим, заглядывая в пустую тряпицу.

Он смутился, покраснел.

— Я не подумал. Надо было еще сыра положить. Теяна, если ты умрешь, я умру с тобой тоже.

Его слова, такие пафосные и наивные, прозвучали в этой смрадной яме особенно нелепо.

— Это необязательно, — пробормотала я, отводя взгляд. — Тем более, это какая-то ошибка. Я ещё, может, не умру. Святая церковь дознается до истины, - я скормила ему ободряющую речь Тюмпая.

— Нет никакой ошибки, — прошептал парень страстно. — Ты ведьма. Я… мне можешь не врать. Теперь ясно, почему ты никогда не говорила о чувствах ко мне…

«А их нет», — промелькнуло у меня в голове, но я промолчала, уставившись на аптекаря.

— …потому что ты не могла подвергнуть меня опасности! — Закончил он с торжеством, словно разгадав величайшую загадку вселенной.

Я просто закатила глаза, чувствуя, как накатывает волна усталости и раздражения. Лучше бы правда взял сыра побольше.

— Ты даже выйти замуж за меня не согласилась, — продолжал он, и голос его дрожал от наплыва чувств. — Потому что очень переживала о нашем будущем! О том, что твое прошлое, твоя природа могут навредить мне!

— Элиас, ты пришел попрощаться? — Перебила я, не в силах больше это слушать. Каждая его фраза была новым витком в выдуманной саге о нашей великой любви, и это было невыносимо.

— Я хочу тебя спасти! — Выдохнул аптекарь, и в глазах вспыхнул настоящий огонь.

Наконец-то что-то дельное.

— Знаешь как? — Спросила, стараясь не выдать своей заинтересованности. Все же нас здесь было трое.

Он наклонился ко мне еще ближе, так что я почувствовала запах мыла и трав, исходящий от одежды.

— А ты можешь превратиться в мышку? — Прошептал аптекарь заговорщически. — Я бы тебя вынес. В кармане.

Наступила тишина. Я смотрела на него, пытаясь понять, серьезно ли он. Да, серьезно. В его глазах читалась непоколебимая уверенность в гениальности этого плана.