Ведьма и столичный инквизитор 2

Глава 15

Эшфорд

Проклятие. Это слово отдавалось в моем сознании глухим, навязчивым эхом, заглушая стук собственного сердца и шум ветра в ушах. Я ловил себя на том, что постоянно разглядывал свои руки, щупал щетину на щеках.

Я не пошел в замок. Не сдал коня в конюшню. Не отчитался перед Брандтом. Прошел через ворота Эдернии, кивнув стражникам, и ноги сами понесли меня по знакомой тропинке, к опушке леса, к тому месту, что за последние недели стало для меня… почти домом.

Мысли путались, сплетаясь в тугой болезненный клубок. Теяна прокляла меня. Вот значит какова сила ее чувств! А я и расслабился. Привык к ее прикосновениям, нежным взглядам, заливистому смеху, шуткам. А теперь мир будто вывернулся наизнанку. Женщина, что так обнимала, в любви клялась, наложила на меня скверну после пустой ссоры. Наши отношения не выдержали даже одного конфликта. А казалось-то все так по-настоящему. Может, все красивые женщины такие?

Я всего лишь осмелился назвать вещи своими именами, кинув ей в лицо обвинения. Разве не понимает она своим скудным умишком, что на моих плечах лежит тяжкий груз ответственности? Умолчу про этого барана, тьфу, козла, и кто я после этого? Ее жестокость была изощренной и низкой. Как по мне, убить было бы милосерднее.

Я хотел одного — вломиться в ее хижину, схватить за горло и трясти до тех пор, пока она не одумается. Я заставлю ее ползать на коленях, умоляя о пощаде. А самое главное, снять эти омерзительные чары.

Картина, ожидавшая меня, немного подкорректировала планы. Где Бернард? Уж, не удушила ли ведьма его, чтоб не осталось даже трупа? Не вижу треклятого козла. Нет козла – нет и доказательств ее преступления. Умно. Впрочем, что-то здесь было не так.

Дверь в хижину была распахнута настежь. И из нее, пятясь задом и что-то бормоча, вывалилась дородная, знакомая фигурка Бабы Руши. День открытых дверей? В ее руках был большой медный таз, доверху набитый связками сушеных трав, склянками, баночками с мазями — всем тем «богатством» с полок Теяны, что вообще возможно унести за раз.

Увидав меня, старуха ахнула, чуть не выронив свою добычу. Ее маленькие поросячьи глазки округлились от испуга.

— Ой, мать честная! — Выдохнула она, прижимая таз к своей объемной груди. — Испугал, инквизитор-батюшка!

Я молча слез с коня, не сводя с нее взгляда. Холодная ярость начала сменяться тревожным недоумением.

Руша, оправившись от испуга, вдруг приняла вид оскорбленной невинности.

— Да я вот… свои вещички забрать пришла, — затараторила она, избегая моего взгляда. — Оставляла тут на хранение, знаете ли. А теперь и забрать решила. Свое же, кровное.

Воровка. Гнусная, жадная воровка, пользующаяся отсутствием хозяйки. Гнев, и без того клокотавший во мне, усилился. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но бить женщин низко. Острые ногти впивались в ладони. С трудом сдержался, чтобы не рявкнуть на бабку. Это не имело значения сейчас. Мое внимание было приковано к открытой двери. К тому, что было за ней.

Я грубо отстранил старуху плечом, шагнул внутрь.

И замер.

Хижина была разгромлена. Полностью. Стул лежал перевернутый, с одной отломанной ножкой. Окно было разбито, и осколки стекла блестели на полу, смешавшись с землей, травами и обрывками бумаги. Одна бабка тут бы не справилась. Полки были пусты, их содержимое сброшено, частично растоптано. Подушка изорвана, и из нее торчали клочья пуха.

Сердце мое, еще секунду назад полное гнева на ведьму, вдруг сжалось от резкого, острого укола беспокойства. Да, я был зол. Да, я считал, что она меня прокляла. Но это… это было похоже на место облавы. Что здесь произошло?

— Где Теяна? — Я обернулся к бабке и спросил жестко, она аж вздрогнула.

— Девка-то? — Раздался за моей спиной довольный голос Руши. Она вошла следом, с любопытством разглядывая разгром. — Ведьму-то нашу увели, батюшка, инквизиторы.

В моем мозгу что-то щелкнуло. Раскрыли то бишь ее. А ведь я ничего не рассказывал. Ни Брандту, ни кому другому. Сам еще не решил, что с ней делать.

— Какие еще инквизиторы, старуха? — Спросил я. Ледяная пустота расползалась внутри меня туманом.

Я медленно обернулся к бабке, стараясь совладать с лицом, не выдать собственной заинтересованности и иных эмоций.

Руша самодовольно ухмыльнулась, ставя таз на пол.

— А те, что из замка! — Женщина подбоченилась. — Я сама на ведьму и донесла! Так ей, поганке, и надо!

Эта старая, завистливая карга! Когда ж она нас подслушала? Когда мы ссорились, и я басил на весь лес? Мысленно я выругался. Где-то внутри я понимал, что подвел Тею таким образом.

— Куда ж еще, как не в святую инквизицию, коли знаю про такое черное дело?

Доносчица вытерла руки о фартук, явно гордясь своим поступком.

— Ох, как тут ее ловили! — С почти радостным увлечением продолжила она. — Как крутили! Так ей и надо! Таким им всем, темным отродьям зла! Чтоб неповадно было людей в скотину обращать!

Меня бросило в жар. Теперь стало яснее ясного. Эта тупая, жадная баба… она подслушала тот самый разговор, и, не разобравшись, побежала доносить. Она не понимала, что ее «правдивый донос» был построен на моих же слепых, яростных обвинениях.