Ведьма и столичный инквизитор 2

Глава 19

Эшфорд

План спасения зрел в моей голове, обрастая новыми деталями. Я гнал прочь сомнения. Не сейчас. Не тогда, когда на кону моя жизнь.

Мысль о предательстве точила меня изнутри, как червь. Я всегда был предан Ордену Инквизиции. Его законы, догмы были моим компасом, щитом от хаоса этого мира. А теперь я готовился нарушить главный из них – спасти осужденную ведьму. Ослепленный? Одураченный? Или просто испуганный до потери всяких принципов? Я не знал, правильно ли поступаю. Считал лишь, что не могу позволить себе стать тем, во что превращался. Эти чары не должны были изуродовать мою личность.

План был рискованным, отчаянным и строилcя на лжи. Закрытая казнь. Не на площади, не на потеху толпе, а в глухом, закрытом дворе замка инквизиции, куда имели доступ лишь свои. Это было допустимо для особо опасных преступников, дабы избежать паники или попыток освобождения со стороны их сторонников или в иных случаях.

Мне нужен был труп. Женский. Примерно роста и телосложения Теяны. В памяти всплыло лицо узницы, умершей в камере этажом ниже ведьмы пару дней назад. Тело еще не успели вывезти. Оно лежало в холодном подвале, ожидая утилизации. Посмертная участь несчастной казалась мне теперь кощунственной, но иного пути я не видел. Разрешил стражникам отлучиться на внеплановый перекур, за что получил благодарность и возможность беспрепятственно проникнуть в ту самую камеру и забрать труп.

Следующий этап – платье. Женщина должна выглядеть идентично. Зеленое платье Теи, в котором ведьму арестовали, теперь напоминало грязную тряпку, пороча воспоминания о прошлом. Не знаю, как мне хватило смелости решиться на подобное. Оно должно было быть на трупе.

Спустившись в камеру к ведьме со свертком в руках, я застал ее сидящей на соломе. Девушка взглянула на меня с немым вопросом, в глазах читались одновременно недоверие.

— Что расселась? Сама сказала, у меня мало времени. Раздевайся, — бросил я коротко, кивая на платье. Голос прозвучал грубее, чем ожидалось.

Надо было видеть выражение ее лица. Ой, да мне не до похоти сейчас!

Теяна отпрянула, прижав руки к груди. В глазах вспыхнул испуг, и что-то во мне болезненно сжалось.

— Что?.. Зачем?..

Неужели она обо мне такого мнения? Типа пришел напоследок получить кусочек тепла? Фу!

— Чего стесняешься? — Я постарался сделать свой тон колким, отстраненным, хотя внутри бурлило. — Мы ведь были близки с тобой. Я там уже все видел! Торопись.

Она вспыхнула, глаза сверкнули обидой и гневом.

— И что с того? Тебе мало того, что ты меня в эту яму бросил? Теперь еще и унижать решил?

— Если не хочешь сгореть на костре, — я перешел на шепот. Похоже она меня не понимала, — ты должна слушаться меня беспрекословно. И пошустрей! Сейчас не время для гордости, Теяна. Снимай сейчас же свое платье. Голой не оставлю.

Ведьма закусила губу, и что-то в глубине моего сердца сжалось. Слезы выступили на ее глазах. Теяна кивнула. Пальцы ее дрожали. Я отвернулся, давая ей толику мнимого уединения, и развернул свой сверток.

— Надень это, — протянул сложенную ткань.

Это было простое платье из недорогого, но прочного темно-синего материала, без каких-либо украшений, с длинными рукавами. Такие носили небогатые горожанки. Ничем не примечательное, практичное, идеальное, чтобы затеряться в толпе. Я купил его у торговца на рынке.

Ведьма молча приняла подарок, пальцы скользнули по грубой ткани.

— Спасибо, — тихо прошептала она, и в этом слове звучала такая горечь, что мне стало не по себе.

— Побыстрей, — буркнул я. - И давай сюда свою одежду.

У нас не было времени на сантименты и обсуждение плана.

— Зачем? – Удивилась Теяна.

— Примерю, - по привычке отшутился я и сам себя остановил. Мы теперь не шутим... – Нужно.

— Вот, — она скомкала платье и бросила на пол.

Я отвернулся, делая вид, что проверяю коридор, а на самом деле — чтобы скрыть внезапную волну стыда и чего-то ещё, тёплого и колющего, что подкатило к горлу при виде её худых, бледных плеч.

Пока ведьма переодевалась, я вышел осмотреть коридор. Не вернулись ли те два олуха, которых я отправил передохнуть.

***

Часы, прошедшие до «казни», были самыми долгими в моей жизни. Я стоял во внутреннем дворе замка, где уже был сложен скромный костер из сыроватых поленьев – чтобы дым был гуще, а пламя не слишком ярким. К столбу было привязано тело несчастной лжеведьмы, облаченное в зеленое платье Теи. На голову ей натянут мешок. Сердце мое бешено колотилось. Я чувствовал себя величайшим предателем, актером, разыгрывающим гнусный фарс.

Самое сложное было в том, чтобы труп выглядел естественно. А то голова мертвой девушки постоянно заваливалась набок.

— Ведьма Теяна, жительница Эдернии, осужденная за ведьмовство и превращение Бернарда из Линтарии в козла, приговаривается к казни через сожжение, — провозгласил я будничным тоном. – Осужденная, есть у Вас последнее слово?

Ожидаемо, что мне никто не ответил, ведь трупы не умеют говорить.