Ведьма на час 2. Дракон обмену не подлежит!

Глава 6

В избу ворвались три маленьких вихря, и тут же бросились мне на шею.

– Арина!

– Ойка, Надин, Марк! – обняла я сразу всех троих. – Как же я по вам скучала!

– В следующий раз я пойду с вами! – серьёзно заявил мальчуган, доставая из за пояса маленький деревянный меч. – Времена-то лихие, даже вам защита не помешает.

– Договорились, как только немного подрастёшь и обзаведёшься настоящим оружием, найму тебя телохранителем.

– Что, правда?

– Конечно. Но пока ты должен защищать своих сестрёнок, – я посмотрела на девушек, которые, не сводили глаз с этой до боли человеческой картины. – Девушки, надеюсь, вы не будете против, если я найму вас воспитателями для этих милых детишек?

Лиз и Майка быстро-быстро закивали головами в знак согласия, а Лиана, понимая, что детям погка не стоит видеть моих пациентов, тут же взяла дело в свои руки.

– Так, малышня, пока погостите у меня. Идёмте.

Я же быстро наколдовала свежей выпечки, парного молока, варёной в чугунке картошки и две жареных курицы. Поделила всё, оставив половину у себя, остальное же сложила в большую корзину и вручила Майке.

– Здесь на всех хватит.

Она быстро подхватила Марка за руку, Лиз взяла Ойку на руки, а Надин за ручку, и они, увели малышей.

Я пригласила Агниду к столу, немало удивив её своей щедростью. Старуха сначала сомневалась, но голод всё же взял верх над гордостью, и она приняла моё приглашение, и судя по всему, моё угощение пришлось ей по душе, но мне пришлось поторопить её, ибо я почувствовала, что дракон слабеет.

— Помоги мне, Агнида, — твёрдо произнесла я, подбежав к нему. — Я чувствую его. Это не инквизитор. Это его тень, его боль... или его совесть. Если он умрёт, скорее всего умру и я. И никто никогда не узнает, как победить дракона-инквизитора.

Агнида тяжело вздохнула, но подошла ближе, выложив из кармана на стол пучки сушёной чертовки и мешочки с толчёным звёздным камнем.

Лечение превратилось в изнурительный ритуал. Я сорвала с себя перепачканное платье, оставшись в простой исподней рубахе, и принялась за дело.

Пока Агнида шептала заговоры над плошкой с кипящим маслом, я занялась “двойником”.

Я приложила ладони к его груди. Сердце мужчины билось редко и глухо, словно через слой ваты, хотя каждое рёбрышко просвечивало сквозь пергаментную кожу.

— Всё, что есть, отдаю, — прошептала я, закрывая глаза.

Она начала ткать «живую сеть». Золотистые нити магии потянулись от её пальцев, проникая под кожу узника. Это было больно. Я чувствовала каждый его сломанный сустав, каждый ожог от кандалов, которыми его пытал собственный «брат-близнец».

— Пей, ну же, пей мою силу, — сквозь зубы рычала я.

Агнида в это время вливала в рот Мадияры тёмно-зелёное варево.

— Жуй, милая, жуй корень жизни, — приговаривала старуха, и синяки на лице травницы начали на глазах бледнеть, превращаясь в желтоватые пятна.

С мужчиной всё было сложнее. Когда магия коснулась его сознания, она наткнулась на глухую стену ледяного отчаяния.

— У него наложена печать “молчания души”, — ахнула я, обливаясь потом. — Инквизитор не просто держал его в темнице, он запечатал его суть!

— Рви её, Арина! — крикнула Агнида, подбрасывая в печь горсть заговорённой соли. Пламя выпрыгнуло из топки изумрудным всполохом. — Рви, пока у него сердце не остановилось!

Я закричала. Это был не крик боли, а призыв силы. Я рванула магические путы на груди узника так, будто разрывала стальные цепи. В избе полыхнуло. Кот, который благоразумно прятался на печи, свалился вниз от неожиданности, а ставни распахнулись от мощного толчка воздуха.

Узник резко выгнулся на лавке, глубоко, с хрипом вдохнул, и его глаза на мгновение приоткрылись. Они были не яростно-огненными, как у инквизитора, а глубокого, небесно-синего цвета, полные такой невыразимой тоски, что у меня перехватило дыхание.

— Живой... — выдохнула я, падая на колени рядом с ним.

Агнида подошла ко мне, тяжело дыша, и положила руку на плечо.

— Живой-то он живой, — хмуро сказала старуха. — Только посмотри в окно, девочка. Сёстры уже собрались у твоего забора. И они очень хотят знать, почему верховная ведьма прячет в своей избе врага.

За дверью послышался глухой ропот и требовательный стук в дубовую дверь. Я подняла голову, вытирая пот со лба.

Усталость навалилась свинцовым грузом, но я знала: самое сложное только начинается.

Узник снова впал в забытье, но теперь его дыхание было ровным.

Старуха положила костлявую ладонь мне на плечо, и я почувствовала, как часть напряжения уходит, сменяясь тупой усталостью.

Мужчина лежал на лавке у окна, бледный как полотно, окутанный тяжёлой, давящей аурой.

Даже в бессознательном состоянии от него исходил жар, несвойственный человеку. Это была мощь вулкана, запертого в хрупкую плоть. Мои пальцы покалывало от одного взгляда на него — магия ведьм и магия драконов действительно были как лёд и пламень, но сейчас этот пламень едва мерцал, готовый вот-вот угаснуть.

— Фиона опасна, — прошептала Агнида, развязывая тугую повязку на плече Мадияры. — В ней говорит не только страх за ковен, но и старая рана.

— Значит, я должна стать щитом между ними, — я стиснула зубы, направляя остатки сил на рану травницы.

Мадияра застонала, её ресницы дрогнули. Свет моей магии, нежно-бирюзовый и прохладный, начал затягивать глубокие порезы.

Я присмотрелась. На запястьях мужчины проступали странные символы, похожие на кандалы, выжженные прямо на коже. Но не это было самым страшным. Под кожей, в такт редкому сердцебиению, пробегали всполохи золотистого пламени.

— Он не просто дракон, — выдохнула Агнида, прищурив слезящиеся глаза. — Он — сосуд. Сибилла не зря послала тебя именно за ним. Если он умрёт здесь, его сила вырвется наружу, и тогда от нашей деревни не останется даже пепла.

В этот момент мужчина резко вдохнул и открыл глаза. Они были не человеческими — вертикальные зрачки на фоне расплавленного золота. Он схватил меня за руку, и я вскрикнула: его кожа была обжигающей, словно я коснулась раскалённого угля.