Ведьма на час 2. Дракон обмену не подлежит!

Глава 10

Я видела, как Мадияра украдкой смахивала слезинки кончиком своего серого платка всякий раз, когда дети оказывались в поле её зрения. Она старалась делать это незаметно, отворачиваясь к стене или делая вид, что её замучил кашель от травяного дыма. Но от меня, ведьмы, чьё чутьё сейчас было обострено до предела, не могли укрыться эти безмолвные всплески чужого горя.

Вечером, когда Лиана увела малышей, а Дерек, окутанный сонным маревом, мерно дышал на своей лавке, я подошла к травнице и присела на край её постели, протягивая кружку с тёплым взваром из душицы.

– Мадияра, – тихо позвала я, глядя в её покрасневшие глаза. – Почему ты так реагируешь на детей? Каждый раз, когда Марк затевает возню или Ойка смеётся, ты словно таешь изнутри. В этих детях ты видишь кого-то другого?

Женщина долго молчала, согревая ладони о глиняные бока кружки. Пар поднимался к её лицу, смешиваясь с новой порцией непролитых слёз.

– У меня была дочь, Арина, – наконец прошептала она, и голос её дрогнул. – Старшая. Красавица, в чьих волосах запуталось солнце. Но она... она возненавидела нашу силу. Видела, как отец преследовал ведьм, как я пряталась, и её сердце наполнилось страхом. Она отвергла своё наследие, прокляла магию и сбежала с обычным крестьянским парнем. Они ушли в какое-то глухое, богом забытое селение на окраине Акмарра. С тех пор я ничего о ней не слышала. Не знаю, жива ли она, тепло ли ей, не голодают ли её дети... если они у неё есть.

Сердце моё пропустило удар и, кажется, на мгновение просто перестало биться. Я вспомнила то самое селение, где нашла троих испуганных сирот. Вспомнила черты Марка – его упрямый подбородок, так похожий на подбородок Дерека. Вспомнила золотистые искорки, которые иногда проскакивали в волосах Ойки, когда она сердилась. И магию, которая в них спала, ожидая своего часа.

Всё сошлось. Дети в моей избе – это не просто сироты. Это кровь от крови Мадияры. Это племянники того самого «монстра», который лежал сейчас в двух шагах от них.

Я похолодела. Слова застряли в горле. Я хотела сказать: «Мадияра, это они! Это твои внуки!», но внезапный, почти животный страх сковал мне челюсти. Внутри меня, где-то в самой глубине души, проснулась собственническая, колючая тревога.

Эти дети стали моими. Я спасла их от неминуемой смерти, я кормила их, я убаюкивала их по ночам, когда им снились кошмары. Я стала им матерью, когда мир вокруг рушился. А теперь... теперь передо мной сидела их настоящая бабушка, а рядом лежал их родной дядя, герцог и дракон.

Что, если Мадияра захочет забрать их? Что, если, узнав правду, она увезёт их в замок или в какой-нибудь дальний приют, решив, что верховной ведьме не место рядом с наследниками герцогского рода? Мысль об этом была невыносимой, болезненной, как ожог.

– Арина? – Мадияра коснулась моей руки, заметив мою бледность. – Ты сама не своя. Что-то не так с Дереком?

– Нет-нет, – я быстро отвела взгляд, делая вид, что поправляю фитиль в лампе. – Просто усталость. Слишком много магии отдала сегодня. Тебе нужно отдыхать, Мадияра. И мне тоже.

Я так и не рискнула открыть ей правду о её дочери. Пока её тело было слабым, а разум едва справлялся с пережитым ужасом, такая новость могла либо убить её, либо толкнуть на безрассудство. К тому же, я должна была сама привыкнуть к этой мысли. Мои малыши – драконья кровь. Маленькие искорки в огромном костре проклятого рода.

А Ойка... Ойка словно чувствовала то, чего не знала я. На следующее утро она снова проскользнула мимо меня к лавке Дерека. Она принесла ему цветок мать-и-мачехи, сорванный у ручья, и осторожно положила его на одеяло.

– Просыпайся, дядя Дерек, – прошептала она своим тоненьким голоском. – На улице солнышко. Арина говорит, что скоро ты будешь сильным.

Дерек не открыл глаз, но я видела, как дрогнули его ресницы, а по лицу пробежала тень едва заметной, мучительной улыбки. Он слышал её. Его израненная душа тянулась к этой крохе, как к единственному чистому источнику в пустыне.

Мадияра наблюдала за этой сценой, не отрываясь. Она смотрела на Ойку с таким немым обожанием, что мне стало страшно. Связь между ними была видна невооружённым глазом – две ведьмы, старая и юная, связанные нитью, которую не разорвать ни мечом, ни временем.

«Они мои, – упрямо твердила я себе, помешивая варево в чугунке. – Мои. И я не отдам их никому, даже если весь Акмарр признает их принцами».

Но где-то в глубине души я знала: тайное всегда становится явным. И когда Дерек окончательно очнётся, когда он увидит этих детей своими синими, пронзительными глазами... мне придётся сделать выбор. Выбор между своим эгоистичным желанием быть для них всем и правдой, которая может спасти или окончательно разрушить наш хрупкий мир.