Ведьма поневоле и колдун на подхвате

Глава 6. Городская напасть

Свет

Пришел я к дому, тому самому, где должна обитать городская диковина. Тишина. Только куры квохчут во дворе, да ветер шевелит занавеску. Постучал. Подождал, не дождался. Осмотрелся. Никаких признаков темного ритуала, порчи или нечисти. Только следы костра и котелок, подвешенный на палке. Ведьма?

Поплелся к Велене. По пути в спину прилетело гнилое яблоко с воплем: «Получи, владыка» и радостным смехом. Я обернулся — детвора. Они сразу же удрали. Пусть тешатся, глупые. Пока.

Велена ждала на крыльце, будто чувствовала. Лицо — как туча перед градом.

— Ну что, колдун? Проверил?

— Дома нет её, — сказал я. — Может, сбежала обратно в лес?

— Не-а, — качнула головой Велена. — Мужики видели. С утра по деревне носилась, орала дьявольские заклинания на сатанинском языке! Страшное дело!

Я фыркнул. Леший побери Велену с её подозрениями. Будто у меня дел мало — кикиморы сами себя не поймают, а силы и так кот наплакал.

— Магия уходит, Велена. Заклинания не работают. Это ты знаешь.

— Знаю-знаю, — махнула она рукой. — Но факт! Орала. А потом… — понизила голос она, — к реке отправилась. И не стирать, нет! Слушай сюда: разделась полностью и легла на траву! На солнышко! Как ящерка какая-то! Точно тебе говорю: русалка! Или морская дева! Надо брать ее живьем, да выпытать, куда мужиков подевала!

Я закатил глаза. Русалка в захолустье, где до моря семь дней пути? Селяне выдумают лешего в собственном хлеву. Но она права в одном: если в деревне завелась тварь, высасывающая мужиков, то она мне нужна.

— Русалка, говоришь?

— А нормальная баба пойдёт лежать голой на траве? Даже столичные девки на такую срамоту не способны! Разве что в борделях… А эта явно мужиков соблазняет. А потом в лес или под воду тащит.

Я задумался. Всё это звучало странно.

— Ладно, гляну, — буркнул я, предвкушая силу, а заодно пироги на обед.

Мясо я могу и сам себе поймать, а вот пироги Велена знатные печёт. От одной мысли слюни текут.

На всякий случай прихватил у колодца ведро. Если русалка, надо хорошенько окатить водой, истинный облик проявится сразу. Старый, как мир, но работающий способ.

Подошел к реке тихо, как тень. И замер. Велена не соврала. Девка лежала на куске ткани, раскинувшись под солнцем. Волосы цвета спелой ржи волнами стелились по плечам, на глазах — чёрные стеклянные кругляши. Магический артефакт? Чешуя? А тело… Леший подери! Тело ладное, как из легенд. Плавные линии, кожа гладкая, ровная — золотистый персик. Грудь — наливные яблочки — под двумя крошечными лоскутками алой ткани. Ниже живота — такой же кусочек ткани, ещё больше подчеркивающий то, что должно быть скрыто. Воображение разыгралось. Я сглотнул.

В её пупке сверкнул бриллиант.

Задышалось тяжело, кровь ударила ниже пояса. Давно, очень давно не видел я женской красоты так… открыто. И уж точно не такую… совершенную. Даже в лучшие времена, когда девки сами шли в мою башню, надеясь на милость Владыки тьмы, таких не было. А эта — как иноземная диковинка. Красивая и желанная. Очень.

Русалка! Она же русалка! Я попытался заглушить нарастающий жар. Конечно русалка! Иначе как объяснить это безумие? И ее силу! Вот она как действует — одним видом сводит с ума, лишает воли! Я не дурак какой-нибудь, как Альдрик, и не пацан, как Алёшка! Я знаю их повадки!

Собрав волю в кулак и ругая свою внезапную слабость, я шагнул из кустов, занес ведро и — хлюп! — выплеснул студеную водицу прямиком на эту соблазнительницу.

Эффект был мгновенным, но не тем, что я ожидал. Хвост не появился. Вместо него раздался оглушительный, чисто девичий вопль ужаса и ярости.

— Ты охренел, что ли?! Дебил! — заорала она, вскочив, мокрая с ног до головы, с волосами, липнущими к лицу.

Алые лоскутки намокли и под ними проступили затвердевшие соски. Я замер, мысленно срывая эти несчастные куски ткани. Девка с диким воплем выхватила из моих ослабевших пальцев ведро и со всей дури замахнулась.

Мир вспыхнул звездами, боль пронзила череп, и я пошатнулся, едва не свалившись в реку. Схватился за лоб, где уже набухала солидная шишка.

Девка охнула, замерла. Гнев на ее лице сменился шоком, а потом… раскаянием?

— Божечки! Простите! — затараторила она, подбегая. — Я не хотела! Но вы же первый начали! Нельзя же так подкрадываться, да ещё и с холодной водой! Дайте я посмотрю! Может, холод приложить? Лед бы… но где тут его взять? В реку окунитесь!

Она потянула руки к моей голове, её прохладные пальцы коснулись желанным облегчением. Но торчащие соски оказались в опасной близости от глаз. Она пахла невероятно — медовым лугом, разгоряченным телом и чем-то сладко-дурманящим. Я резко отшатнулся, как от раскаленного железа.

— Уйди! — прошипел я, чувствуя, как кровь пульсирует в паху. — Сама виновата! Валяешься тут… голая! Как последняя блудница! Срамота!

Я и сам любил, чтобы тело дышало, но не так, чтобы вся деревня могла прийти посмотреть!

Она вспыхнула, открыла рот для ответа, но я уже развернулся и зашагал прочь, придерживая лоб и стараясь идти прямо, несмотря на пульсирующую боль и другое, не менее настойчивое пульсирование. В ушах звенело от удара и от ее визга.

Пока возвращался к Велене, немного успокоился. Она сразу увидела шишку. И… захихикала.

— Что, владыка? Не справился с русалкой? — пробормотала она, еле сдерживая смех.

— Не русалка она! — огрызнулся я, рухнув на лавку и осторожно касаясь шишки. — Обычная дура из столицы! Или откуда она там… Ведром в лоб! Как мужик какой!

— Ведром? — Велена расхохоталась уже в полный голос. — Ай да девка! Решительная! А ты неужто к ней полез?

— Кто я по-твоему? Водички чуть плеснул. Была бы русалкой — хвост бы отрос.

— Вот оно что! Да за такое и я бы тебя огрела!

Она встала, прошлась к колодцу, вернулась и сунула мне в руку мокрое полотенце.

— Держи, приложи. А насчёт неё… — Велена посерьёзнела. — Нечисть или нет, но с её появлением пропажи начались. Вот иди и разберись, что она за фрукт. Кто, откуда, зачем, и как всё связано. А как разберёшься, постарайся, чтобы в деревне её не было.