Ведьма поневоле и колдун на подхвате

Глава 10. Партнёрство поневоле

Свет

Я торчал перед её треклятым домишкой, а мысли в голове носились, как стая облезлых крыс, в гнездо которых кто-то ткнул палкой. Припёрся к ведьме. По совету другой ведьмы. Ирония была такой густой, что её можно было намазать на хлеб вместо дёгтя, которым Велена небось заправляет свои вонючие зелья. Ну и что же? Тёмный Владыка, ныне — посмешище, вынужден вымаливать подмогу. О, судьба, ты мастерски издеваешься!

Дарина сидела на крыльце, предлагая мне малину, и выглядела так, будто она тут родилась, а не свалилась на мою голову, как черепица с крыши. Да я сам был мастером иллюзий, пока магия не начала пропадать из этого мира, оставив меня с носом. Я знал цену таким мордашкам. Сам лепил маски — грозные, устрашающие, «не подходи, а то прокляну». А её маска простой деревенской девчонки была почти идеальной. Почти. Она держала голову, будто та вот-вот отвалится, а каждый поворот за очередной ягодой сопровождался такой гримасой боли, что я невольно хмыкнул. Потянула, когда приложила меня ведром. Заслужила, между прочим. Но почему-то эта мысль не грела. Только добавила ещё одну ложку дёгтя в мою и без того переполненную чашу унижений. Ну да, Свет, ты теперь мишень для вёдер.

Велена клялась, что пропажи начались с её появления. Логично? Как то, что солнце восходит на востоке. Но Велена, эта змеюка, всегда играет в свои игры. Не нравится ей, что чужачка с местными подружиться пытается, девчонкам гадает, мужиков привлекает, в реке купается…

И тут меня накрыло: золотистая кожа, капли воды, скользящие по длинным ногам, алые лоскуты, которые ничего не скрывают... Тьфу, проклятье! Я мысленно влепил себе подзатыльник. Ведьминские чары, сто пудов! Красота — оружие пострашнее моих былых заклинаний. Особенно в руках твари, которая, похоже, таскает мужиков пачками. Ей и русалкой быть не надо — один взгляд, и ты уже в омуте, а селяне роют тебе могилу.

Она подняла глаза. Зелёные, красивые. И пустые. Ни страха, ни трепета перед Владыкой, пусть и бывшим, ни даже банального интереса. Не оценён. Это резануло глубже, чем любое проклятье. Вернуться в прошлое, в дни, когда я был никем, — мой персональный ад. Даже черти бы аплодировали такой изощрённой пытке.

Я открыл рот, чтобы рявкнуть: «Где мужики, ведьма? Куда утащила? Признавайся, или я… я…» А что я? Прокляну? Да без магии я просто мужик с шишкой на лбу. А она уже доказала, что ведро в её руках пострашнее любого меча.

Отчаяние сжало горло, как удавка. Выбора нет. Только эта… гадалка. И сделка с Веленой, от которой зависят жалкие блага моего существования.

Вместо грозного рыка вырвалось хриплое, пропитанное ядом сарказма:

— Ну что, ведьма, твои чары от боли в шее не помогают? Или они только на выманивание золота у деревенских дурочек заточены? А может, ты их на мужиков тратишь?

Гениально, Свет. Начни с оскорбления. О, ты воистину искусник в речах и уговорах. Дарина нахмурилась, и боль снова скривила её красивое лицо.

— Припёрся позлорадствовать? — бросила она, и в голосе мелькнула не злость, а усталая обречённость.

Злорадствовать? Я бы с радостью. Но для этого нужно чувствовать своё превосходство, а я сейчас не чувствовал себя достойным даже тени былой славы. И, что хуже, ощущал себя виноватым.

Глупость. Я не со зла плеснул в неё водой, а проверял на нечисть. Предупреди я её — так она бы сбежала! Да и какая дева на это согласится? «Можно я тебя из ведра оболью?» «Конечно, Свет, полей меня полностью».

Вид её мокрой, перепуганной, а теперь ещё и страдающей, царапал что-то внутри — древний, забытый инстинкт. Но больная ведьма никудышный союзник. А мне нужны ответы, а не её болезненные стоны и убийственные взгляды.

Я собрал волю и каплю магии, с трудом выжатую из плаксивой кикиморы. Расставаться с ней не хотелось. Но глядя на скрюченную шею Дарины, я понял: это не просто выгодная сделка в обмен на помощь — это способ показать, что я всё ещё что-то значу. Хоть на миг почувствовать контроль. Даже если этот контроль — всего лишь снятие боли.

— Я исцелю тебя, — выпалил я, как идиот, не дав мозгу вмешаться. — Если поможешь найти пропавших.

Вот и всё. Продал последнее. За призрачную надежду. Она фыркнула, и в её глазах мелькнуло такое неверие, что я чуть не провалился сквозь землю.

— Серьёзно? Ты? — усмехнулась она, отодвигая лукошко. — Ты же сказал, что магия уходит.

— На исцеление найдётся.

— Хм. А с чего ты решил, что мне нужна твоя помощь? Или что я вообще смогу кого-то найти, если, конечно, соглашусь искать? Гордыня во мне взревела, как раненый дракон. Да как она смеет?! Я шагнул вперёд, инстинктивно пытаясь напугать, вернуть хоть тень былого трепета.

Ведьма даже бровью не повела. Просто выжидающе смотрела. С каким-то ехидным интересом, будто я — ярмарочный шут, а не некогда великий маг. Я сглотнул ком унижения, чувствуя, как он царапает горло.

— Ты сама предлагала, — прошипел я. — Сказала, что твои услуги дорого стоят. Так вот моё лечение стоит дороже. Или ты думаешь, что я раздаю магию, как Велена свои зелья?

При упоминании Велены она нахмурилась, скрестив руки.

— Ты сказал, что тебе моя помощь не нужна.

Давай, Свет, признавайся, трус!

— Я… ошибался. Нужна. Поможешь — исцелю.

Каждое слово било по самолюбию. Дарина изучала меня долгим взглядом, будто я был не человеком, а диковинной зверушкой. Под этим взглядом моя напускная твёрдость таяла, и я взял себя в руки. Ведьма резко кивнула.

— Мне бы о порталах узнать, а не лечение. Лечение я и сама найду, как домой вернусь.

— Не знаю я ни о каких порталах. Либо лечение, либо я пошёл.

Она прищурилась и помолчала ещё недолго.

— Ладно, Свет. Но, честно, с твоей шишкой на лбу ты больше похож на пациента, чем на лекаря, — съязвила она, и я чуть не зарычал. — Что же ты себя не вылечишь?

— Шишка и так пройдёт, а магия нынче редкость, — огрызнулся я. — Магию сейчас добыть — всё равно что из дракона молоко выдоить.