Ведовская. Говорящая с тенями

Глава 1

Если вы думаете, что лучшая работа в мире - это лежать на кровати с ноутбуком и иметь возможность закрыть его в любое время, вероятно, вы никогда не висели на высоте сорокового этажа. В обвязке, которая врезается в самые интересные места.

Ветер здесь, наверху, дует такой, что можно было высушить носки за три секунды. Но, если честно, вид на утреннюю Москву стоил всех синяков и отмороженных пальцев.

- Танюха, приём! Ты там уснула? - в наушник рации прорвался голос прораба. - Заказчик нервничает, говорит: у него совещание через час, а ты перед окном мелькаешь!

- Передай заказчику, что если я перестану это делать, отвалится кусок фасада и прилетит на его «Майбах», - ответила я, поправляя карабин. – Достали…

Нажав на курок перфоратора я улыбнулась. Божественный шум. Громкий, перекрывающий все остальные звуки.

Именно в них и была моя проблема.

Внизу, в муравейнике города, я не могла находиться без наушников. Причём в них должен играть «Rammstein» на полной громкости. Потому что стоило наступить тишине, как включалось моё персональное радио «Загробный мир-FM».

«... скажи Ирочке, что документы в синей папке...»
«...холодно, почему так холодно, я же закрыл окно...»
«... сволочь, он отравил меня, я знаю...»

Голоса лезли в голову без спроса. Старые, молодые, злые, растерянные. Они зудели, как комары летней ночью. А вот высоты мертвецы не любили. Видимо, призракам тоже не чужда акрофобия. Здесь, в порывах пронизывающего ветра, их шёпот становился тише. Он практически тонул в гуле города.

Я перестегнула страховку и оттолкнулась ногами от стены, перелетая к следующему шву. Тело сработало на автомате: мышцы послушно напряглись. Спортзал три раза в неделю и прошлое в детдоме, где нужно было быстро бегать и больно бить, сделали своё дело.

И вдруг сквозь рев перфоратора и свист ветра пробилось нечто странное.

«Помоги!»

В смысле?! Голос был не такой, как обычно. Не брюзжащим, не ноющим. А требовательным. И, чёрт возьми, очень громким.

Я мотнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение.

- Прочь! - рявкнула я в пустоту. – Убирайся!

«Посмотри вверх!»

Я замерла, вцепившись в рукоятку перфоратора. Взгляд метнулся в сторону. Слева, этажом выше, работала бригада гастарбайтеров. Ребята красили рамы.

Взгляд зацепился за их люльку. Она вдруг дёрнулась, накренилась, и один из рабочих, тот, что был ближе ко мне, с воплем полетел вниз. Его страховочный пояс был пристёгнут к той же самой люльке, которая сейчас превращалась в смертельную карусель.

И я прыгнула вбок. Хотя это и было против всех правил техники безопасности. Но тело сработало быстрее мозга. Я оттолкнулась ногами от стены так сильно, что мышцы бёдер свело острой болью, и полетела вниз, травя верёвку с бешеной скоростью.

- Не шевелись! -

Мужчина поднял голову… и в этот момент анкер, за который он держался, со скрежетом вырвался из бетона, подняв облачко пыли. Рабочий даже не успел вскрикнуть. Он просто ухнул вниз.

Я поймала его в полёте. Рывок был такой силы, что мне показалось - сейчас оторвётся рука. Обвязка врезалась в рёбра, выдавливая воздух. Мужчина болтался на моей руке, как тряпичная кукла, вцепившись мёртвой хваткой мне в запястье.

- Держу! - прохрипела я, чувствуя, как немеют пальцы. И подтянула рабочего, заставляя переципить карабин на мой трос. - Не дёргайся!

Когда мы оба, тяжело дыша, повисли на одной веревке, я, наконец, посмотрела на то место, где был анкер. Пустое гнездо с ржавой крошкой внутри. Господи… как же хорошо, что этот мужик оказался тщедушным. Иначе всё закончилось бы очень плохо.

Зашипела рация и тут же раздался гневный голос прораба:

- Танюха, сейчас мы вас спустим! И собирайся домой! А потом серьёзно поговорим!

- Витали… - начала было я, но он уже отключился.

Спуск с “небес” на землю всегда проходил по одному сценарию. Как только мои ноги касались земли, а страховочная система отправлялась в баул, я надевала большие накладные наушники с активным шумоподавлением. Любое кладбище было для меня уютнее, чем час пик на кольцевой.

Моя квартира находилась в спальном районе, на пятом этаже обычной панельки. И только оказавшись внутри, в тишине прихожей, я выдохнула, стянув наушники. Как же хорошо… Когда я въехала сюда, то первым делом звукоизолировала стены, потратив на это половину накоплений. Так было покойнее. Мне остро требовалось личное пространство, в котором не будут звучать потусторонние голоса.

Пройдя на кухню, я налила стакан воды и уставилась в тёмное окно. В отражении на меня смотрела уставшая женщина. Татьяна Фёдоровна, тридцати двух лет. Диагноз: «шизотипическое расстройство личности». Если верить карте в психоневрологическом диспансере.

***

Всё началось, когда мне стукнуло двенадцать лет.

Детский дом номер пять был местом, где выживали только зубастые. Я была зубастой, но очень мелкой. Однажды старшие ребята решили научить меня уважению, зажав на третьем этаже у пожарной лестницы. Естественно я отчаянно сопротивлялась. А потом меня кто-то толкнул… Падение было коротким, зато приземление очень жёстким.

Я очнулась в больнице через три дня. Голова раскалывалась так, будто в неё всадили гвоздь. И первым, что я услышала, был не голос медсестры...

- Разлеглась здесь… Корова! - проскрипел кто-то прямо над ухом.

Я открыла глаза. На краю моей койки сидел дед в больничной пижаме. Он был полупрозрачный, похожий на сигаретный дым. И у него не хватало половины лица.

Я орала так, что сбежалось всё отделение.

После консилиума, врачи вынесли вердикт: тяжёлая черепно-мозговая. Последствия комы. Галлюцинации.

Я честно пыталась им всё объяснить. Рассказывала про деда, про женщину в коридоре, которая искала свою дочь, про мальчика, плачущего в углу. Но чем больше я говорила, тем сочувственнее становился взгляд психиатра и тем больше таблеток появлялось в моем рационе. От них мысли становились медленными, как мухи в сиропе. Но голоса не исчезали…