Ведовская. Говорящая с тенями

Глава 11

Я прикрыла глаза, сосредоточилась и медленно приотворила «внутреннюю дверь». Странно… меня встретила противоестественная, почти вакуумная тишина. Это было ненормально. Неужели в особняке Аристарховых нет ни одного застрявшего между мирами? Ни одного призрака слуги или несчастного родственника, который по законам жанра должен был бы обитать в таком старом доме? Я уже хотела было закрыть канал, решив, что дом «стерилен», как вдруг у самого края моего сознания прозвучал едва различимый, вибрирующий от ужаса шёпот:

- Вы слышите меня? Пожалуйста... - голос принадлежал совсем молодой девушке, почти ребёнку.

Я замерла, боясь спугнуть эту тонкую нить связи. И отозвалась, сохраняя спокойствие:

- Я слышу тебя. Кто ты?

- Она поймала меня, - всхлипнул голос. - Она не даёт уйти. Она всех нас... ест. Не смотрите ей в глаза, госпожа. Она заберёт ваше лицо!

По спине пробежал холод. Это было что-то новенькое... Не просто призрак, а какой-то некротический хищник.

- О ком ты говоришь? О Марии Павловне? - спросила я, стараясь вытянуть из испуганной гостьи больше фактов.

- Нет… Хозяйка была доброй. А эта пришла из подвала! Она говорит, что ей нужно новое тело, чтобы снова носить жемчуга. Бегите отсюда... Она уже знает, что вы не та, за кого себя выдаёте. Она чувствует…

Голос внезапно оборвался, сменившись резким ледяным сквозняком, хотя окна в комнате были плотно закрыты. Я открыла глаза. Хм… значит, Мария Павловна всё-таки жертва. И в этом доме есть кто-то из прошлого семьи Аристарховых, решивший, что смерть — это лишь досадная задержка перед следующим выходом в свет.

Если это зло хочет поиграть в кошки-мышки, оно выбрало не того противника. Теперь я умела забивать гвозди в крышку гроба так, чтобы она больше не открывалась.

В дверь постучали, и я села, проведя рукой по лицу, словно отгоняя тьму, клубящуюся рядом.

- Войдите.

В комнате появилась та самая горничная, что подавала чай. Она принялась расставлять на столике фарфоровые тарелки, от которых поднимался аромат наваристого бульона и запечённой рыбы.

- Как тебя зовут, милая? - спросила я, наблюдая за её ловкими руками.

- Дарьей кличут, сударыня, - служанка присела в коротком поклоне, не поднимая глаз.

- Скажи, Дарья, а давно ли Николай Михайлович овдовел? Когда преставилась его первая супруга?

Служанка на мгновение замерла с соусником в руках.

- Так в январе аккурат год миновал. Как раз на Крещение и схоронили, - она суетливо перекрестилась.

«Недолго по жене убивался Николай Михайлович, - мелькнула циничная мысль. – Всего через год в доме уже новая молодая хозяйка».

- Болела, должно быть? - сочувственно протянула я, подталкивая девушку к откровениям.

Дарья замялась, оглянулась на закрытую дверь и, не выдержав тяжести тайны, подалась чуть вперёд, понизив голос до шёпота:

- Болеть-то болела, сударыня... Ноги у Азалии Степановны еще три года назад отнялись. В кресле хозяйку катали. Да только не немощь её прибрала. Сама она... грех на душу взяла. Нашли её в петле. В подвале. Повесилась барыня, прости Господи!

Я напряглась. Самоубийство - идеальный способ для появления тёмной энергии. Но чтобы дух обладал такой силой, одних страданий мало.

- Что же могло толкнуть женщину на такой шаг? - спросила я, вынимая из ридикюля серебряный полтинник.

Дарья испуганно округлила глаза:

- Только я вас молю, сударыня, не погубите! Коли хозяин узнает, что я язык распускаю, взашей прогонит!

- Не бойся, Дарья. Никто не узнает о нашем разговоре, - я вложила прохладный кругляш ей в ладонь.

Девушка молниеносно спрятала монету в глубокий карман фартука и заговорила ещё тише:

- Покойная Азалия Степановна, поговаривают, с самим нечистым зналась! Как ноги отнялись, она совсем умом повредилась. Слуги сказывали, будто из её спальни по ночам не то стоны доносились, не то песнопения на языке непонятном. А один раз казачок* наш Ефимка в щёлку подсмотрел: сидит барыня в кресле, а тени вокруг неё по стенам пляшут: высокие такие, с рогами... И шепчутся. Азалия Степановна ведь в подвал-то спустилась сама! С кресла встала, дошла до крюка и петлю накинула. Как есть: дьявол её на руках донёс!

Дарья снова перекрестилась и посмотрела по сторонам. После чего поспешно сказала:

- Вы кушайте, Татьяна Фёдоровна. Остынет всё. А я пойду.

Служанка ушла, а я принялась за бульон. Который оказался на удивление вкусным. Значит, первая жена Аристархова занималась оккультизмом и, судя по всему, весьма успешно. Скорее всего, она не просто повесилась. А провела ритуал, который позволил ей остаться в этом доме.

Дарья вернулась за посудой и принесла мне халат. После чего, бережно подхватив моё платье, пообещала вернуть его в безупречном виде. Я снова легла на кровать и под мерный стук капель по карнизу задремала.

Проснулась я, когда комната уже погрузилась в густые сизые сумерки. Ледяной дождь стих, уступив место снегопаду. Огромные хлопья лениво кружились в свете уличных фонарей, укрывая тротуары и чёрные лакированные крыши экипажей пушистым белым саваном.

Я зажгла свечи, и язычки пламени заплясали в зеркалах, разгоняя тени по углам. Приоткрыв «дверь», прислушалась. Тишина. Вакуумная пустота никуда не исчезла.

Внизу, у парадного входа хлопнула дверца кареты. Послышались приглушённые голоса и тот же момент раздался стук в дверь.

- Пора к ужину собираться, Татьяна Фёдоровна, - в комнату вошла Дарья, неся на вытянутых руках моё платье. – Уж гости съезжаются.

Умывшись прохладной водой, я позволила девушке затянуть корсет и помочь с пуговицами. Это будет моя первая встреча с местным обществом. Волнительно, да… Но интерес был куда сильнее.

Я вышла в коридор, освещённый матовыми газовыми рожками. И, спустившись по лестнице, вошла в гостиную. Николай Михайлович, заметив меня, сразу же подошёл и с улыбкой обратился к своим гостям:

- Дорогие друзья, позвольте представить вам нашу гостью! Вдова моего доблестного боевого товарища — Татьяна Фёдоровна Ведовская. Прошу любить и жаловать.