Ведовская. Говорящая с тенями

Глава 18

Перед тем как провалиться в тревожный сон, я долго крутила портсигар в руках под светом догорающей свечи. Утверждать на сто процентов, что он принадлежит Северскому, было бы преждевременным. Наверняка в Петербурге хватает состоятельных мужчин с фамилией на букву «С». Однако в совокупности с его загадочным даром, политическим влиянием и тёмным шлейфом тайн этот портсигар казался не просто уликой, а прямым обвинением. Если это его вещь, значит, Тайный советник совершил ритуальное убийство альбиноса.

В голове мелькнула мысль: «А стоит ли рассказывать Родину о предстоящем визите к Гжельской?». Сомнение длилось лишь мгновение. Играть в одиночку против людей такого калибра - самоубийство. Да и мысль о том, что где-то в тени за моей спиной будет находиться «группа поддержки», действовала умиротворяюще.

С этими мыслями я забылась тяжёлым сном без сновидений. А наутро, едва забрезжил серый рассвет, я набросала записку Родину и велела Григорию немедленно доставить её. Он вернулся примерно через час и передал мне запечатанный конверт вместе с увесистым свёртком, обернутым в грубую суконную ткань. Я сразу вскрыла письмо.

«Уважаемая Татьяна Фёдоровна!

Ваше известие заставляет меня действовать без промедления. Я выделю людей: они установят наблюдение за вашим домом и последуют за вашим экипажем, оставаясь невидимыми для посторонних глаз. Однако помните, что внутри особняка вы останетесь предоставлены самой себе. Будьте предельно осторожны. Если события примут скверный оборот, и вашей жизни будет угрожать явная опасность, не медлите. Воспользуйтесь тем, что я вложил в футляр. Пусть этот "аргумент" придаст вам уверенности.

А.В.Р.».

Я нетерпеливо развернула сукно и обнаружила лакированный футляр из чёрного дерева. Внутри, на бархатной подкладке покоился изящный двуствольный пистолет. В специальном углублении рядом с самим оружием лежали патроны.

- Ого, - раздался за спиной голос поручика. - Весьма недурная вещица. Дерринджер системы Ремингтона. Несмотря на малый размер, этот калибр бьёт наповал с близкого расстояния. Вы умеете им пользоваться?

Я молча покачала головой, рассматривая холодную сталь. Левинский картинно закатил глаза к потолку и издал звук, средний между стоном и смешком.

- Ma chère, в таком случае в этой железке нет никакого смысла. Господи, тот, кто передал вам его, хотя бы поинтересовался вашими навыками? Или он решил, что пистолет сам распознает злодея и выстрелит в нужный момент? Давайте-ка я научу вас, пока у нас есть время.

Я опустилась в кресло, держа пистолет в руках, а поручик устроился рядом на полу.

- Итак… У него всего два ствола. Один выстрел, второй - и вы безоружны. Поэтому стреляйте в упор, почти касаясь противника, - он указал призрачным пальцем на детали: - Видите этот рычажок справа? Поверните его вверх - так вы открываете блоки стволов для зарядки. Попробуйте. Теперь вставьте патроны. Хорошо… Теперь защёлкните обратно. Чтобы выстрелить, нужно сперва взвести курок… вот этот выступ. Давите большим пальцем до щелчка. Учтите: спуск здесь тугой, предохранителя как такового нет, так что не взводите курок раньше времени, если не хотите отстрелить себе ногу.

Я послушно повторяла движения.

- Прицел здесь... скажем так, символический, - продолжал Левинский. - Цельтесь в середину туловища. И самое главное - отдача. Пистолет маленький, при выстреле его подбросит вверх. Держите крепко обеими руками, если понадобится. Понятно?

- Вроде бы понятно, - кивнула я, ощущая непривычную тяжесть металла.

Теория — это, конечно, прекрасно, но между знанием и навыком лежит пропасть. Впрочем, я тешила себя надеждой, что этот «аргумент» так и останется невостребованным.

После этого необычного урока я поднялась к себе, чтобы выбрать платье, в котором буду вечером. Мой взгляд сразу упал на закрытое платье из зелёного шёлка. Оно было элегантным, но невызывающим. Плюс в его складках имелся потайной карман – идеальное место для Дерринджера.

В половине восьмого я спустилась в гостиную, чтобы выпить немного вина и тихо позвала:

- Поручик! Вы здесь?

- Ma petite, прошу вас, обращайтесь ко мне просто Адам… - он материализовался на расстоянии вытянутой руки от меня.

- Пока я буду в гостях, вы могли бы пробраться в дом Гжельской и осмотреть комнаты? Чтобы выяснить, что они скрывают в тех частях особняка, куда гостей не пускают.

- Нет, Татьяна Фёдоровна. Я пытался войти туда ещё вчера, как только вы переступили порог. Но ничего не вышло.

Я замерла, опустив бокал.

- В смысле «не вышло»? Вы же бесплотный дух, для вас не существует запертых дверей.

- Дверей не существует — это правда. Но дом Гжельской охраняет мощная сила. Она выставлена как заслон против таких, как я. Стоит оказаться у порога, и меня начинает затягивать в воронку. А в небытие мне как-то не хочется…

- В небытие? - я нахмурилась, не понимая, о чём речь. - Я думала, ваше нынешнее состояние и есть предел...

- О, поверьте, Татьяна Фёдоровна, то, где я нахожусь сейчас - это ещё «жизнь», если можно так выразиться. У меня есть память, есть я сам... А то, о чём я говорю - это Лимб. Место вне времени и пространства. Настоящая пустота. Там нет ни света, ни тьмы, ни звуков. Только вечное «ничто», в котором твоя личность растворяется, как капля воды в океане.

В дверях гостиной появилась Прасковья. И мы замолчали, чтобы не пугать женщину.

- За вами прибыл экипаж, Татьяна Фёдоровна. Сейчас я принесу пальто.

Она скрылась за дверью, и Адам предупредил меня:

- Я поеду с вами. Если в дом коллекционера мне тоже нет хода, значит, это звенья одной цепи. Одна и та же рука ставила защиту. Будьте осторожны. Я буду ждать на улице.

- Хорошо, - ответила я и вышла в холл, где Прасковья уже держала наготове моё пальто. Она помогла мне надеть шляпку, закрепив её длинной шпилькой, и подала перчатки. Когда я уже потянулась к дверной ручке, она внезапно перекрестила меня.