Венерианские Флешбэки

Прелюдия. Алекс. Глава 1.

Время: 173 часа 15 минут (Предзакатный период; Шестнадцатый часовой пояс Венеры)

Алекс, насвистывая I like the way you bang me — песню, которая держалась в первой десятке главных земных чартов весь прошлый 2137 год, — шел непринужденной походкой по безлюдной улице, мощенной газобетоном. Дома, приземистые и округлые, также были составлены из газобетонных блоков, грязных и потрепанных — жаркое солнце и излишняя влажность никому не идут на пользу. Черт возьми, здесь все было сделано из этого долбаного материала! На композитных крышах громоздились видавшие виды солнечные панели и влагосборники с трубками, цедящими драгоценную питьевую воду в выцветшие канистры.

«Ну и дыра! Автоматизация на полном нуле», — подумал Алекс, продолжая насвистывать и вышагивать по неровной дороге.

Сгущались сумерки. Впрочем, сгущаться они будут еще долго, и настоящая ночь наступит здесь только через стандартные земные сутки или даже более того. Люди в этой заднице мира никуда не торопились и жили своей неспешной и убогой жизнью приморских деревенщин, промышляющих скупкой венерита у легальных и черных рудокопов, а также сбором водорослей, ночных грибов, лишайников и прочего дерьма, которое в столице политкорректно именовали первичным белковым сырьем. Но Алекс ненавидел политкорректность и любил называть вещи своими именами, по крайней мере так, как он это видел. И уж точно он не ощущал себя тупым реднеком, у которого от постоянной жары и однообразности быта давно спеклись мозги. Нет, Алекс был сделан из совсем другого теста. У него была цель, и эта цель могла вот-вот ускользнуть, поэтому он ускорил шаг.

Вскоре улочка закончилась, и вместе с ней закончился городок. Перед его взором открылась коричневая гладкая поляна, отражающая ослепительные солнечные лучи клонящегося к востоку солнца. Прикрыв глаза рукой, Алекс поморщился. На Венере он жил давно, но привыкнуть к этому вывернутому наизнанку миру никак не получалось. Все здесь не так! Даже солнце в другую сторону заходит. В приполярных широтах хотя бы жары нет...

Порыскав взглядом, Алекс легко нашел того, кого искал: человека в камуфлированном костюме с рюкзаком и трех взрослых толстенных ящеров, каждый из которых был высотой почти с земного арабского скакуна. Мужчина поправлял тюки на двух ящерах, а на дугообразной широкой спине третьего, кроме скарба, крепилось огромное потертое седло. Алекс, перестав насвистывать, ухмыльнулся и решительно направился к незнакомцу.

— Здорова, братишка! — сказал он.

Мужчина стоял спиной к нему. Затянув покрепче узел, он повернулся корпусом, бросил косой недружелюбный взгляд и буркнул:

— Привет, — и продолжил крепить тюки.

— Говорят, в этих местах три дромагона — это целое состояние, — сказал Алекс, разглядывая черную с легкой проседью шевелюру незнакомца и гадая, почему этот прохиндей одет в дорогущий спецназовский смарт-костюм типа «Хамелеон», который охлаждает в жару, согревает в холод и меняет маскировочный окрас в соответствии с окружающей средой.

— Ну... допустим, — сказал мужчина и повернулся к Алексу.

Взгляд у него был не то чтобы неприятный, но какой-то пристальный, цепкий. Густые брови, бронзовый оттенок кожи и слегка раскосые глаза выдавали в нем метиса: евроазиата.

«Мамка, небось, той еще чернильницей была, ложилась под кого попало, вот и получилось недоразумение», — подумал Алекс и спросил:

— Не продашь одного?

— Продать? — усмехнулся мужчина. — Шутишь, что ли?

— А что такого... — сказал Алекс и запнулся, ощутив слабую вибрацию в виске.

Видимо, незнакомец почувствовал то же самое, поскольку лицо его на мгновение стало удивленным и даже немного испуганным. Длилось это не более секунды, однако за эту секунду собеседники узнали друг о друге очень важную вещь, и теперь надо было как-то выкручиваться.

— Я тут недавно в отставку вышел, — сымпровизировал Алекс и улыбнулся, тем самым как бы придавая правдивости только что сочиненной легенде, — и вот подумываю каким-нибудь делом заняться, бизнесом. Побарыжить чем-нибудь. Ты чем барыжишь, если не секрет? Компаньон тебе случайно не нужен?

— Экваториальная зона — плохое место для бизнеса, малоприбыльное, — невозмутимо произнес метис. — Не за копейки ж батрачить на маман-Корпорацию на рудниках! Здесь жить можно либо по любви, либо по дурке, либо от безысходности. Полярные широты — вот где вся движуха. А тут, сам видишь, глухомань.

— Вижу, — согласился Алекс, — так, а ты тут по любви или от безысходности?

— По дурке, — сказал метис, — но это мой базар, мне его с тобой делить незачем.

— Не хочешь — не надо, — Алекс вытер пот со лба, — у нас свободная планета. Если чего-то не хочешь, можешь не делать, но вот только делать, что хочешь, не рекомендуется. Вот, для примера, ящеры твои — это же госкоровская собственность. Таких тварей на Венере отродясь не было, и на Земле таких тварей не бывает. Дромагоны выведены искусственно, и я почему-то уверен: лицензии на их содержание у тебя нет.

— Нет, — сказал метис и улыбнулся не то чтобы угрожающе, но как-то совершенно недобро, — только понимаешь, в чем дело: из лабораторий Госкора много какой живности убегло. Вот, говорят, даже ёлуны и те улизнуть умудрились.

— Что еще за ёлуны? — Алекс сделал вид, что впервые слышит об этом.