Весна в горах: Любовь вопреки.

Пролог.

— ОТКРОЙТЕ ВОРОТА! ПРОПУСТИТЕ! — раздался глухой удар, за которым последовал поток ругательств. — АБАЕВЫ! ВЫХОДИТЕ! ПОСМОТРИТЕ МНЕ В ГЛАЗА!

Ночные крики, эхом прокатившиеся по улице, разбудили весь дом Абаевых.

Хасан резко поднялся с кровати, его взгляд упал на перепуганную жену. Асиат, приподнявшись, села на постели, растерянно наблюдая за мужем, который торопливо натягивал одежду, готовясь выйти наружу и выяснить, кто осмелился нарушить их покой.

— Хасан, ты куда? — встревоженно спросила Асиат, когда он уже взялся за ручку двери.

Хасан обернулся, стараясь говорить спокойно, хотя внутри него кипела ярость. Кто-то посмел явиться среди ночи, ломиться в его дом и угрожать его семье.

— Не выходи из комнаты, — коротко бросил он ей.

Выйдя из спальни, Хасан начал спускаться по лестнице. На полпути он заметил старшего сына, который, услышав шум, тоже поднялся проверить, что происходит.

— Отец? — нахмурился Умар, его голос звучал настороженно.

— Иди к жене и детям, сын. Я разберусь, — коротко ответил Хасан, жестом отправляя сына обратно, и продолжил путь к выходу из дома.

На крыльце его уже ждала охрана, напряжённо переговариваясь между собой. Один из охранников, заметив Хасана, шагнул вперёд, чтобы доложить о происходящем.

— Хасан Аланович, у ворот мужчина с женщиной. Они кричат, требуют вас. Говорят, что вы удерживаете их дочь здесь силой.

Хасан нахмурился, его взгляд стал жестким. Он молча направился к воротам, откуда доносились громкие выкрики. Приближаясь, он увидел, как охрана удерживает мужчину, который, обезумев от ярости, пытался прорваться, колотя кулаками и ногами пинал по воротам. Рядом с ним стояла женщина в свете фонаря Хасан заметил, как она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от собственного отчаяния, и тихо плакала, её плечи сотрясались от рыданий.

За спиной он услышал торопливые шаги. Обернувшись, Хасан увидел, что его отец Алан и сын Умар шли по тропинке, их лица были напряжёнными, словно предчувствовали беду. На крыльце стояли обеспокоенные женщины, укрывшись пледом, наблюдая за происходящим. Их силуэты в полумраке казались особенно хрупкими.

Хасан наконец приблизился к мужчине, что побеспокоил его семью. Оглядел его с ног до головы, подметил, что одет не бедно, да и на лицо вроде как трезвый. Только его агрессивный настрой настораживал. Мужчина был его ровесником, с крепкой фигурой и взглядом, в котором читалась какая-то неясная угроза. Хасан был уверен, что они ранее не пересекались.

— Кто вы такие, и что вам нужно? — твёрдо спросил Хасан, остановившись в нескольких шагах от них. Его голос прозвучал громко и властно.

Мужчина резко повернулся к нему, его глаза сверкали от гнева.

— Где наша дочь?! Мы знаем, что она здесь! Верните ее нам! — выкрикнул он, срываясь на хрип. Женщина рядом с ним всхлипнула ещё громче, но ничего не сказала, лишь опустила голову.

Хасан молча смотрел на них, его лицо оставалось непроницаемым. Он сделал знак охране, чтобы те ослабили хватку, но не отходили далеко. Ночь обещала быть долгой.

— В моём доме находится лишь МОЯ семья! — его голос был твёрдым. — Я не имею ни малейшего понятия, кто ваша дочь, но, уверяю вас, что в моём доме её нет.

Незнакомец дёрнулся вперёд, словно собираясь броситься на Хасана, но охрана сработала быстрее, перекрыв ему путь. Мужчина замер, его глаза метали молнии, а губы сжались в тонкую линию. Он смотрел на Хасана через плечи охранников, и его голос, низкий и напряжённый, прозвучал сквозь зубы:

— Ваш сын похитил нашу дочь из нашего дома и увёз в неизвестном направлении.

Хасан замер, его взгляд потемнел, а пальцы на мгновение сжались в кулак. Он прикрыл глаза, словно пытаясь найти ответ в темноте, и в его голове пронеслась молчаливая молитва. Молитва о том, чтобы это всё оказалось ошибкой. Что его младший сын не совершил подобной глупости. Похищение человека... Девушки, твою мать!

— О чём вы говорите?! Мой внук бы в жизни не похитил человека! - возразил подошедший отец Хасана, Алан Умарович.

— Ваш сын, — мужчина бросил взгляд на Хасана, затем перевёл его на Алана Умаровича, — и ваш внук, совершил серьёзное преступление! Если до завтрашнего утра моей дочери не окажется дома живой и невредимой, мы придём сюда уже с полицией и журналистами. Я клянусь, что сравняю вашу преступную семью с землёй!

Женщина, что всё это время стояла молчаливо в стороне, с заплаканным лицом, вдруг сделала шаг вперёд. Её движения были неуверенными, но решительными. Она остановилась перед Хасаном, подняла на него глаза, полные отчаяния, и произнесла:

— Прошу вас, верните нам нашу девочку, — её голос дрожал, словно тонкая струна, а слёзы продолжали стекать по её щекам, оставляя мокрые дорожки.

Мужчина, до этого сдерживаемый охраной, резко дёрнулся к жене. Охранники, почувствовав, что сопротивления не будет, отпустили его, но остались рядом, настороженно наблюдая за каждым движением. Он тут же бросился к жене, притянув её к себе в крепкие объятия.

— Мира, успокойся, — прошептал он, гладя её по спине. — Скоро наша дочка будет дома. Я обещаю, мы всё сделаем. Не плачь, слышишь?

Алан Умарович, стоявший неподалёку, перевёл тяжёлый взгляд на Хасана. Его лицо выражало смесь недовольства и презрения, словно он осуждал не только происходящее, но и самого Хасана за то, что тот допустил подобное.

Хасан же закипал от злости. Злости на своего сына, который, как ему казалось, потерял голову. Вляпался в эту русскую девчонку, несмотря на все предупреждения. С самого начала Хасан чувствовал, что бедой обернётся такая одержимость сына этой девушкой, и чутьё не подвело. Теперь всё грозило обернуться статьёй для сына, позором для семьи, и, возможно, даже разрушением их репутации. Где это видано, чтобы уважаемая семья Абаевых засветилась в подобном скандале с похищением человека? Хасан не мог этого допустить.

— Мы выясним всё. Если мой внук действительно виновен, я лично позабочусь о том, чтобы он ответил за свои поступки. Но если вы лжёте, то последствия будут уже для вас, — процедил Алан Умарович, пристально глядя мужчине в глаза.