Владыка забвения: Пламенное Сердце

Глава 1 «Хвоя И Алоцветы»

Посвящается спасенным.

Тем, кто вновь обрел право на собственное тело.

Тем, кто нашел семейный очаг.

Тем, кто не сдался.

Сильваниум. За несколько дней до воскрешения Мессии.

Изящные, пухловатые пальцы поспешно касались кровоточащей раны. Юная демоница корчилась от пробитого вилами нутра. Эльфийка хлопотала над ней уверенно и быстро. Ее исцеляющая речь, тихая, словно шепот лесного ветра, струилась с полных, слегка обветренных уст. Длинные, забавно опущенные вниз уши напряженно подрагивали. От девушки исходил легкий аромат хвои и алоцветов. Нежные руки заботливо промакивали вспотевший лоб девочки. Ее боль постепенно отступала.

— Потерпи, милая. — шептала эльфийка ласковым голосом.

Горячий лоб юной демоницы щекотали вьющиеся алые пряди, когда эльфийка склонялась к ней. В зеленых глазах читалась забота и сострадание. Девочка дрожала, тихо всхлипывая от боли. Ее дыхание постепенно выровнялось. Помутневший взгляд скользил по потолку с природными узорами древесины. Стены помещения были кривые, выдолбленные внутри гигантского ствола.

В воздухе стояла свежесть летнего утра. Лучи Игниса тянулись по изогнутым стенам, точно ровные надрезы. Когда ветер раздвигал тяжелые лианы, завешивающие окна, алый свет прорывался внутрь. Он вспыхивал карнеолом, точно свежая кровь на лезвии. На мгновение все вокруг стало залито пронзительным огненным отсветом, прежде чем лианы вновь сомкнулись.

— Тетенька, вы меня убьете?

Эльфийка не ответила сразу. Ее губы были плотно сжаты, в горле застрял неприятный ком. Она отвернулась, прижимая ладонь к губам, чтобы сдержать всхлип. Слезы выступили на длинных алых ресницах, но девушка быстро вытерла их. А когда снова повернулась к ребенку, на утонченном лице уже светилась ласковая улыбка.

— Нет, моя маленькая Мира. — грустно ответила девушка.

— Почему Мира?

— У нас, у эльфов, говорят, что Селена и Мира — мать и дочка. Мира всегда рядом, всегда следом, как малышка. Вот и тебя так звать хочется.

Придвинув таз с прохладной водой поближе, эльфийка намочила тряпку и аккуратно приложила ее ко лбу демоницы.

— Ну как ты? Вилы были не из священной стали, так что скоро все заживет.

— Мне уже лучше… — смущенно пробормотала девочка. — А вас не накажут за меня? — В ее взгляде мелькнуло беспокойство.

— Глупенькая, конечно, нет. Разве можно наказать за добро? — девушка встала, поправляя темно-зеленые подолы платья с вырезами на бедрах.

— Можно, — тихо возразила демоница, отворачиваясь. — Если добро делают для тех, кого считают злыми.

— Гвиневра! — мужской голос заставил обеих подпрыгнуть.

— Что бы ни случилось, не спускайся вниз, — шепнула эльфийка.

Она летела вниз, почти скользя по ступеням, что с каждым шагом отзывались протяжным скрипом. Зацепилась за перила, дернула ткань — подол треснул, но она даже не замедлилась. Мельком бросила взгляд на стол, заваленный пучками трав. Среди спутанных стеблей темнела кружка с недопитым отваром. По стенам висели плетеные обереги, а меж ними выбеленные временем кости да мелкие черепа.

Услышав настойчивый стук, девушка глубоко вздохнула, мысленно считая до трех. Сцепив руки в замок на пышной груди, она прикрыла глаза.

«Это всего лишь нежданный гость, а не побег от альтисавуса!» — твердила она себе, стараясь унять всплеск тревоги.

Стук повторился — громче и требовательнее. Гвиневра напряглась, ее пальцы сжались в кулак, но тут же разжались. Никакой опасности. Просто неожиданный визит. Наконец, встряхнув волосами, которые тяжелой волной стекали до пят, она повернула ручку и отворила дверь.

Первым, что Гвин увидела, было обеспокоенное старческое лицо. Морщины залегли на лбу, глаза, глубоко посаженные, отливали серым оттенком и внимательно изучали ее.

Внутри кольнуло нехорошее предчувствие.

— Наставник? Что привело вас в такую рань? — эльфийка старалась звучать спокойно.

— Один из наших магов смог добыть прядь трехрогого Мессии. — протараторил он, не мигая.

— Того самого?!

— Да.

— Но зачем?

— Идем, — мягко приказал Верховный Маг, разворачиваясь.

Они шли между деревьев, в которых скрывались домики. Магнарбор был частью леса. Не нарушая гармонии, эльфы вплели свои жилища в окружающую природу так, что ни одно растение не пострадало, ни один корень не был вырван из земли.

Все дышало жизнью: в ветвях прыгали пушистые зверята и пели птицы, где-то эхом раздавались звуки окарины, смешиваясь с шелестом листвы. Кое-где струились тонкие ручейки. Узкие тропы, выложенные гладким камнем, расползались хитрой сетью по всей столице, периодически выходя к редким торговым путям.

Недалеко от площади стоял фонтан, на вершине которого были изображены пять обнаженных фей, стоящих спинами друг к другу так, что их крылья сверху складывались в стеллу*. Их гибкие тела, вытесанные из белого камня, обладали плавными формами, хрупкими изгибами талий и тонкими линиями ключиц. В руках чарующих существ покоились кувшины, из которых лилась вода, стекая по пальцам и запястьям, прежде чем исчезнуть в глубине чаши.

Гвиневра любила это место. Проходя мимо, она скользнула рукой по выгравированной надписи на изогнутом крае, чувствуя под пальцами рельеф резных букв.

«Ultimus mendax evanescet tantum cum ex nocte contextus omne vivum amplectetur.»

— Последний лжец исчезнет лишь тогда, когда сотканный из ночи обнимет все живое, — произнесла эльфийка одними губами, продолжив свой путь.

Наставник молчал, не замедляя шага. Они подошли к Великому Древу, в котором скрывались дворец, зал собраний и хранилище древних знаний. Они спустились ниже. Воздух стал холоднее, стены задышали сыростью. Лестница привела эльфов к залу. На потолке мягко колыхались светящиеся сферы, отбрасывая блеклый свет на потолки, покрытые мхом.