Вне зоны твоих измен

Глава 1. Скучаю по тебе, мой диктатор

«Уходить навсегда — это не хлопать дверью.

Это закрыть её так тихо, чтобы ты

не сразу заметил, что в доме стало пусто».

Лаура

— Ты только посмотри, кого притащил Эд, — шипит Ника прямо мне в ухо, даже не пытаясь маскировать возмущение под светскую любезность. — Это же Дарина Ковальская. Эскортница экстра-класса. В прошлом месяце её засняли с каким-то нефтяником, а сегодня она светит лицом на свадьбе сына министра под ручку с твоим мужем. Ты понимаешь, чем это пахнет?

Я понимаю. Тем же, чем пахло полгода назад. Тогда у меня разболелся зуб так, что стало не до такта, и я полезла в стол Эдуарда за визиткой стоматолога. Из ежедневника, куда я заглянула в надежде найти контакт, торчал ярко-розовый стикер. На нём аккуратным почерком было выведено:

«Скучаю по тебе, мой диктатор. Когда снова приедешь?»

И подпись: «Д».

Банально.

Я захлопнула органайзер и ушла в ванную смывать с лица надежду — а вдруг показалось? Надежда, как выяснилось, смывается гораздо хуже водостойкой туши.

— Ник, успокойся, — отмахиваюсь я, разглядывая пузырьки в бокале, который держу в руках только ради массовки. — Это просто ассистентка Эда. Новая. Наверное, её машина в сервисе, вот он её и подбросил.

Ника смотрит на меня как на умалишённую. Я буквально вижу, как в её голове зреет диагноз, и как она всем видом транслирует: «Чужих ассистенток разве приглашают на свадьбу к таким людям?»

— Лаура, ты в своём уме? Какая, к чёрту, ассистентка? Я тебе говорю, она эскортница! Её знает пол-Москвы. Ты хоть погугли, пока не поздно!

— Поздно уже, — пожимаю плечами. — Шесть лет как поздно.

Ника закатывает глаза и уходит в сторону бара. Видимо, набираться смелости, чтобы высказать Эдуарду, что она думает по этому поводу, лично. А я остаюсь за столом и раз за разом прокручиваю события часовой давности.

Эдуард полвечера сидел за столиком и барабанил пальцами по скатерти. С видом человека, который вот-вот получит Нобелевскую премию за многолетнее терпение к собственной жене. Он поглядывал то на часы, то на двери, то в гаджет.

Я знала, кого он ждёт.

Он просидел так минут двадцать, а потом оповестил, что ему нужно выйти покурить, хотя я ни разу не видела, чтобы муж курил на людях. Он поднялся, одёрнул пиджак и быстрым шагом направился к выходу.

Если бы он хоть раз так торопился к законной жене, как полетел к ней, я бы до последнего верила, что наш брак можно спасти. Но азарт и страсть Эда всегда предназначались другим.

А спустя час он вернулся. Естественно, не один. Под руку с ней. С женщиной в красном платье.

Красном.

Яркий цвет выжигает сетчатку. Бьёт наотмашь, не оставляя шанса смотреть куда-либо ещё. Агрессивный и вызывающий, он кажется кровавым пятном на фоне дорогого торжества. Я чувствую, как этот цвет пульсирует в висках, заставляя воздух вокруг становиться слишком горячим.

Теперь они сидят напротив. Эд наклоняется к её уху и что-то шепчет. Она до неприличия громко смеётся и кладёт руку ему на плечо. Он даже не смотрит в мою сторону. Да и зачем?

Я для него давно пустое место.

Внутри всё обрывается. Не сердце и не остатки гордости — их я научилась прятать глубоко. Скорее, последняя ниточка, которая удерживала меня в состоянии «нормальная семья». Какая-то важная деталь в механизме выдержки лопнула, оставляя после себя бездонную пустоту.

Взгляд падает на декольте её платья. Оно врезается в глаза. Длинные каштановые волосы, тонкая талия, победоносная улыбка. Их не смущает ни статус мероприятия, ни направленные на них взгляды. Эд демонстративно переплетает пальцы с её ладонью, а она прижимается к нему слишком тесно для «ассистентки», вызывая волну шёпота у ошарашенных гостей. Они ведут себя так, будто в зале существуют они двое, превращая светский раут в свой личный, вызывающий триумф.

И снова в поле зрения попадает её платье.

Красный.

Этот цвет проваливается сквозь время и вытаскивает на поверхность картину, которую я безуспешно старалась стереть из памяти.

Мне десять. Мы стоим на кладбище под мелким дождём. Маму только что похоронили, а я смотрю на холмик сырой земли и не могу поверить, что её больше нет и она не вернётся. Отец подходит к могиле и кладёт букет. Крупные красные розы. Длинные, идеальные, на чёрном фоне они как капли крови. Самые дорогие, какие секретарь отца смогла найти. Чтобы все видели, какой он заботливый вдовец. И только я знаю, что Роман Вознесенский не любил её. Никогда не любил. А роскошные розы — такая же ложь, как и всё, что будет после…